— Хорошо… Коллеги, сейчас я скажу то, чего еще не знает никто из присутствующих, кроме господина президента и господина Якоби. Год назад была заложена серия очень крупных кораблей, которые мы условно называем суперлинкорами. Все работы ведутся, естественно, на внеатмосферных верфях. В случае необходимости эти корабли можно выдать за строящиеся транспорты. Не буду пока вдаваться в подробности, скажу только, что сочетание огневой мощи и маневренности там… беспрецедентное. Готов из них сейчас один. Простите, «готов» — это означает, что готов корпус. А силовые узлы, начинка, вооружение… все это делается в десятке разных мест, хотя и по единым, конечно, стандартам. Подавляющее большинство исполнителей не знает, зачем все это. Так что можно сдать назад, если что. Но привести первый суперлинкор в рабочее состояние мы можем буквально за месяц. Так вот я хочу знать: настал ли для этого момент?
Гамильтон поднял руку.
— А что вы сможете сделать с одним кораблем?
— Провести локальную операцию, — сухо ответил Бертон. — Если вы думаете, что планируется война на сто лет — вы ошибаетесь. Разгромить весь византийский флот нам пока не по силам, но такая задача и не будет ставиться. И суперлинкор будет не один. Просто он станет основой флота.
Мятлев обвел собравшихся взглядом.
— Итак, мнения присутствующих ясны, — сказал он. — Голосования не будет. Адмирал Бертон, я приказываю вам расконсервировать первый опытный суперлинкор и подготовить его к операциям в Пространстве. Срок — три недели. Работы на других кораблях серии при этом не прекращать. Более мелкие заказы пересылайте лично мне, им будет дан приоритет. Министерству энергетики и министерству науки приказываю обеспечить космофлоту поддержку. Вопросы?
— У меня есть вопрос, — сказал Эдмунд. — Вернее, целых два. Первый такой: понадобится ли вам от нас помощь людьми?
Бертон ответил не сразу.
— Может быть, и да. Наши военные корабли… как вам сказать. Пилоты и штурманы у нас хорошие. Безусловно. Но они привыкли к работе на трассах. В пространстве, провешенном вдоль и поперек. Привычки к нестандартным условиям навигации там нет никакой. Просто не было нужды… В общем, я думаю, что тут министерство науки может помочь. По крайней мере — одним человеком.
— Капитан суперлинкора?
Бертон кивнул.
— Хотите, чтобы я позвал на эту должность кого–то из командиров дальних экспедиций?
Бертон пожал плечами.
— Вам виднее. Идея, конечно, парадоксальная… но вполне вероятно, что нам такой человек и нужен.
Эдмунд задумался.
— Интересная мысль, — сказал он. — Да… я думаю, что подходящие люди в исследовательском флоте как раз есть.
— И вы беретесь такого найти?
— Да, — сказал Эдмунд. — Это будет приказ, или он может и не согласиться? Приказать в данном случае трудно…
— Никаких приказов, — сказал Мятлев. — Ни в коем случае. Предложите. Откажется — откажется. Только попросите его не болтать, но тут уж, думаю, проблем не будет… Слушаю ваш второй вопрос.
— Название корабля?
Мятлев и Бертон посмотрели друг на друга.
— А ведь верно, — сказал Мятлев. — Пора. Эдмунд, а вы не хотите его окрестить?
— Хочу, — сказал Эдмунд.
В тридцать лет Алексей Торсон встретил девушку, о которой мечтал всю жизнь.
То есть это он потом понял, что на самом деле мечтал.
Эльга — так ее звали. Они встретились в университете Исаака Ньютона, в главном корпусе, на галерее между псевдоитальянскими башнями. Случайно. Был канун первого мая, традиционный для учебных заведений Альянса студенческий праздник. Темнело. Переходя по галерее — она была открытой и выходила на восток, — он замедлил ход, глядя в небо. А потом и остановился. Бездонная, кобальтовая синева. Алексей знал, что этот цвет продержится считанные минуты…
— Смотри, какое небо, — сказал он проходившей мимо девушке.
В другое время он никогда не заговорил бы на такую тему с незнакомым человеком. Но встреча выпала именно на тот час — может быть, единственный в году, — когда никто бы не удивился.
Они проговорили, стоя на том же месте, часа полтора. Он не помнил, о чем. А потом девушка взяла его за руку, и он ее обнял.
К этому моменту он уже знал, что не расстанется с ней ни за что.
Эльга потом говорила, что и у нее было такое же чувство: будто вернулась на родину.
Часам к трем ночи они с трудом разошлись, запомнив наизусть контакты друг друга и договорившись обязательно, что бы ни случилось, встретиться здесь же через неделю. Раньше не получалось: Эльга сдавала докторантские экзамены, а Алексей вообще был в университете как гость, приглашенный, чтобы провести семинар у физиков, и улетал на следующий день. Ничего это уже не меняло.
Общались они с этого момента постоянно — уж хотя бы по комму. А в конце июня, когда у обоих выдалась свободная неделя, они поехали в Лансинг. Очаровательный город, сочетающий в себе все архитектурные стили от рококо до неоиррационализма и полный милых неожиданностей. Там, на площади у памятника Томмазо Кампанелле, Алексей формально предложил Эльге связать с ним свою жизнь. И получил согласие.
