— Вспомнил, — вдруг произнес Ит. Они уже стояли у двери. — Она говорила. Белые цветы, вьюнок. Понял.
— Что понял? — удивился Скрипач. — Ты о чем? Про семерку?
— Нет, не про неё. С ней пока неясно. Куда нам дальше надо, понял, — Ит глянул на Скрипача. — Мы с тобой тупеем, родной. Толще некуда намеки, говоришь? Да, действительно.
— И? — нахмурился Скрипач.
— Прямо сейчас летим к ее дому. То есть к месту, где он стоял, — объяснил Ит. — Все просто. Все настолько просто, что мне уже стыдно. Мог бы догадаться.
— Черт… — Скрипач хлопнул себя ладонью по лбу. — Два идиота! Ит, может, пешком? Через дорогу? Таенн знает, как пройти.
— Согласен, — кивнул Ит. — Это быстрее, и машины светить не нужно. Пошли?
— Идём.
— Не понял, — Таенн смотрел на них с удивлением. — Ребят, вы чего? Решили не проходить?
— Нет, мы уже прошли, вообще-то, — пожал плечами Скрипач.
— Как — прошли?
— Ногами, — объяснил Скрипач. — Да, почему-то недолго получилось, но…
— Недолго? — повторил Таенн. — Вас десять минут всего не было. Такое… так невозможно! Так не бывает!
— Значит, бывает. Это же Берег, — поддел Скрипач. — Тут всё возможно.
Таенн покачал головой. Он явно растерялся.
— Идём вниз, раз такое дело? — предложил он.
— Нет. Нам надо… — Ит замялся. — Таенн, отсюда ведь можно пройти в ту часть Берега, где жила Эри… ну, то есть Айрин? Причем пройти быстро, мы не хотим светить машины в этом месте.
— Да, можно, — кивнул Таенн. — А вам нужно туда?
— Нужно, иначе бы не просили, — заметил Скрипач. — Ну, так что? Проведешь?
— Запросто. Но…
— Давай мы тебе всё объясним по дороге, — предложил Ит. — Мы ненадолго, но это важно.
— Тут ходьбы на полчаса, если по дороге, — Таенн на секунду задумался. — Только давайте сперва к смотрительнице подойдем, — попросил он. — Просто так уйти было бы невежливо. Это вы сюда пришли, и потом куда-то еще двинетесь, а вот мне тут, чую, еще долго существовать. Не хочу проблем в будущем.
— Пошли, — согласился Ит. — Слушай, а кто она, эта смотрительница, кстати? Такая строгая дама.
— Кем она была, ты имеешь в виду? Дрессировщица. И дрессировала она что-то крупное, насколько мне известно. Очень крупное. И не факт, что живое.
— Суровая дама, — Скрипач ухмыльнулся. — С такой действительно лучше не ссориться.
Дорога действительно слегка отличалась от той, что шла над Золотой бухтой, но ощущения были ровно те же самые — словно бы скрытое движение, нетерпение, ожидание. Шли недолго, затем Таенн махнул рукой, мол, поворачиваем. В колючих кустах перед ними образовалась неширокая тропинка, которая вскоре сменилась каменными плитами старой дороги.
— Чуть не там зашли, но неважно, так даже быстрее будет, — заметил Таенн. — До лестницы, если по верху, дольше бы тащились. А сейчас вот буквально несколько улиц пройти, и мы на месте. Задворками, зато недолго. Так что вы поняли такое? — спросил он с интересом. — О чем-то догадались?
— Пока не поняли, но догадались. Кажется, догадались, — Ит задумался. — Слушай, в Золотой бухте почти не у кого нет вьюнка. Ну, того, о котором рассказывала Эри, и который она тут неоднократно видела. Как думаешь, почему?
— Динамика разная, — пожал плечами Таенн. — Тут… тихое местечко, понимаете? Очень спокойное. Даже порой излишне спокойное. Айрин была для него большой неожиданностью. А у вас, да и у нас тоже, постоянная движуха, вот народ и не закисает.
— И тут, как я понял, живут разные расы, так? — уточнил Скрипач.
— Да, верно. А у вас одни люди.
— Тоже странно, кстати, — заметил Ит.
— У летунов, любых, почему-то всегда в одном месте одна раса живет. В этой части Берега вообще людей больше. И в вашей. А вот дальше идут области, в которых людей и близко никогда не было, — объяснил Таенн. — Подозреваю, что если пройти еще дальше, можно будет отыскать абсолютно чужие расы, даже не из нашего Круга. По Сфере, если точно. Я когда-то думал об этом, пытаясь осознать масштабы Берега, а потом бросил это занятие. Потому что даже Контролю, и то не получится запихнуть себе в голову всю вселенную, целиком. Это невозможно. Знаете, вот если вдуматься… каждый сидит на крошечном таком участке, малюсеньком, незаметным. Все. Вообще все. Даже Контроль, хотя он, конечно, чуть побольше видит, но всё равно — ничтожно мало. И когда, слегка прозрев, начинаешь это всё понимать… — Таенн замялся. — Становится если не всё равно, но где-то рядом. И начинаешь… да хотя бы и пить. Я вот пил. Многие другие тоже. Вся эта конструкция, она работает, но она слишком огромна, чтобы осознать её одним днём, одним махом, разобраться, и… — он махнул рукой. — Вот когда мы шли на секторальной, тогда, много-много лет назад, у меня было ощущение, что мы подошли к чему-то очень важному, что вот-вот, и мы поймем что-то принципиальное, осознаем нечто, способное хотя бы уложить в голове то, что казалось, уже почти понято. Но — не сработало. Мы донесли формулу, и — всё кончилось. Остались только клубы какого-то черного дыма, что ли, который потом долго разгоняли тут и там, а потом и дыма никакого не осталось.
