Звезды Берега полностью

…ничего особенного я не чувствую, и что, собственно, можно чувствовать по отношению к двум неподвижным телам, подключенным к системам, и находящихся в закрытых капсулах? Ваш вопрос меня несколько ошарашил, признаться. Нет, ничего. Вообще ничего. Я выполняю свою работу, и не более.

Однако, думаю, теперь пришла моя очередь задавать вопросы, и они будут более чем серьезными. Потому что даже при абсолютной и полной блокировке невозможно блокировать всё, и слухи, так или иначе, просачиваются. Что происходит? Нас действительно атакуют? Д.П. сама сказала об этом, и, простите, я склонен ей верить. Она уже собрала вещи, в том числе и свои крионики, и явно ждет сигнала отправляться куда-то дальше. Она сказала о том, что переговоры в заключительной стадии, остался только один момент, и ее присутствие тут более не потребуется. Так же она велела подготовить две группы и поставить в готовность группу ученых. Умоляю, скажите мне, чего ждать, у меня жена и двое детей, причем маленьких, я не могу, не имею морального права находиться в подвешенном состоянии столько времени, причем даже без связи с родными. Нет, я не в панике, не подумайте, но ситуация явно выходит из-под контроля, и я хотел бы иметь представление о происходящем.

(Инукис Стап, руководитель группы «Капкан»)

14

Звёзды и лёд

Скрипача всегда поражала способность Ита к выводам, основанным исключительно на интуиции, которые зачастую, порой даже вопреки здравому смыслу или логике, оказывались внезапно верными. По словам самого Ита выходило, что он зачастую сам не знал, не мог обосновать, почему решил так или иначе, и почему его решение оказывалось правильным, но шутки про интуИтцию в их семье прижились крепко и давно. Нет, разумеется, это срабатывало далеко не всегда, способность Ита не распространялась ни на него самого, ни на учёбу, ни на готовку (Скрипач давно потерял счет убежавшим кашам и сожженным котлетам), но в некоторых ситуациях или обстоятельствах она вдруг проявлялась ни с того, ни с сего, и Ит начинал, по словам Скрипача, «выдавать откровения», которые оказывались либо правильными, либо очень близкими к истине.

…Машины шли над темнеющим морем в сторону догорающего заката, стремясь сейчас к линии «бета-два», а в кабинах, по связи, происходил следующий разговор.

— То есть ты утверждаешь, что стрелки и звезда, которую вы видели — это прямые указатели направления? — спрашивал Таенн. — Не гипотетические, не иносказательные, а вот так, прямым текстом?

— Да. Нас просто взяли за шкирку, и мордами ткнули: выход там. И даже дали вполне понятный ориентир, — ответил Ит. — Рыжий, давай на три тысячи, на всякий случай. Лучше держаться выше.

— Согласен, — Скрипач, который шел сейчас ведущим, стал набирать высоту. — Черт его знает, что там по ночам плавает.

— Вот именно. Так вот, на счет стрелок. Это было настолько же недвусмысленно, как и тот образ, который мы увидели на месте дома Эри, — продолжал Ит. — Между прочим, чертеж моста она тоже получила в лабиринте, если кто-то забыл.

— Нет, ну это понятно, — сдался Таенн. — А остальное?

— Остальное что? — не понял Ит.

— Ну, часовня эта, которая вазон, и всё прочее.

— Так… — Ит покосился на приборную панель. Не пропустить бы «гамму», и как же чертовски быстро темнеет. — Остальное сейчас поясню. Только это будет сложновато, на первый взгляд.

— Валяй, — разрешил Таенн. — Что с вами вообще было хоть когда не сложновато.

— Валяю, — согласился Ит. — Смотри, что получается…