Карта в этот раз получилась какая-то очень короткая, что до нужной звезды, что к Мотылькам. Ит полдороги молчал, и на вопросы Скрипача отвечал невпопад, сбивчиво. Погода, утром ясная, стала портиться — с неба потянулись серые низкие облака, которые вскоре закрыли солнце. Ветер усилился. Над морем пришлось идти низко, в облачный слой почему-то заходить не хотелось.
— Как бы нам это ночью не помешало, — проворчал Скрипач, имея в виду погоду. — Что-то тучки эти… не вовремя они.
— Плевать, — отозвался Ит. — Еще неизвестно, что будет вечером, и будет ли он вообще.
— Типун тебе на язык, — рассердился Скрипач. — Задолбал своим пессимизмом. О чем ты вообще думаешь, а?
— Обо всём подряд. Рыжий, мне не по себе, — признался Ит.
— А у нас есть хоть одна причина, чтобы было по себе? — удивился Скрипач. — Меня так и вообще трясет, если честно. Не по себе ему, удивил. Странно было бы, если бы спокойно стало вдруг… но с чего бы. Слушай, пока ты опять про что-то не задумался, скажи мне — как считаешь, о чем он с нами вознамерился поговорить?
— Понятия не имею, — ответил Ит спустя почти полминуты. — Я до сих пор не понимаю, что происходит. Ты тоже. Но знаешь… мне почему-то за нас не страшно. Вот за мелких — да. Страшно. Очень. А за нас — почему-то нет. Хотя адреналин присутствует, — он усмехнулся, но как-то натужно. — Ладно. На месте посмотрим, что там такое.
[i]
Их ждали. На берегу в лодке уже сидел Тринадцатый, и, как только самолеты встали на якоря, он тут же оттолкнулся веслом, и направился к машине Скрипача. Ит вылез из кабины, встал на поплавок, присмотрелся — Тринадцатый был бледен, как мел, и его, кажется, весьма ощутимо потряхивало.
— Эй! — крикнул Ит. — Мелкий, чего такое?
Тринадцатый не ответил. Он подогнал лодку, Скрипач перешел на неё, и лодка, наконец, пошла к самолету Ита.
— Зачем вы прилетели? — с отчаянием в голосе спросил Тринадцатый, когда Ит тоже сел в лодку. — Не надо было. Он вас живыми не выпустит.
— С чего ты это взял? — удивился Скрипач.
— С того. Вы не знаете.
— Вот мы и прилетели, чтобы узнать, — пожал плечами Скрипач.
— Не надо было, — снова повторил Тринадцатый. — Все мы… как собаки… нас ногой по морде, а мы всё равно к хозяину бежим, да еще извиняемся, вдруг он прав, и нам за дело… это всё… Он велел отвести вас на точку, где мы его проводим всегда. Так что сейчас поднимаемся, и идём. Остальные уже там, он скоро будет.
На берегу Тринадцатый кое-как вытащил лодку на камни, а затем вдруг подошел к Скрипачу, и уткнулся лбом тому в плечо. Скрипач растерялся, Ит тоже.
— Ты чего? — спросил Скрипач, осторожно обнимая Мотылька за плечи. — Эй, ты что?
— Тогда… помните, когда вы спасли нас… — Тринадцатый говорил еле слышно. — Я так радовался… кошмар тогда обернулся сказкой, а теперь… сказка обернулась кошмаром… хоть вы, да, вы оба… не предали… но я не хочу сейчас, чтобы вы от меня… это всё… — он глубоко вздохнул, отстранился от Скрипача, и посмотрел тому в глаза, а затем глянул на Ита. — Куколки, помнишь, Ит? Куколки. Он обещал… не убивать куколок… до конца. Не отправлять отсюда. И даже, кажется, дать на свободу — за прошлые заслуги. Он так и сказал — заслуги. Ит, любить, это заслуга? Как ты считаешь?
— Я не знаю, — тихо ответил Ит. — Родной, правда, я не знаю. Я даже не знаю, что тебе сказать, потому что тебе дико больно сейчас, а я не знаю причины этой боли. Пойдемте, — попросил он. — Тринадцатый, поговорку «раньше сядешь, раньше выйдешь» ты ещё не забыл?
Тринадцатый слабо улыбнулся.
— С Колымы тебя и вправду отпустили раньше, но тебе это, помнится, не очень помогло, — вздохнул он. — Пойдемте, правда. Там уже ждут.
Площадка, о которой говорил Тринадцатый, находилась немного выше общего дома, и представляла собой кое-как расчищенное от камней относительно ровное место среди валунов. Остальные Мотыльки действительно были уже там, и вид они, равно как и Тринадцатый, имели абсолютно безрадостный. Брид еще подошел поздороваться, остальные отделались кивками, говорить явно никому не хотелось. Тем более что Мотыльки собирались сейчас работать, и было заметно, что работа им не просто не нравится, нет, она вызывает едва ли не отвращение.
— Круг, — приказал Вудзи, когда с приветствиями было покончено. — Ребята, отойдите подальше, и не смотрите. Это обычно… довольно ярко.
