В общем, жить оказалось вполне можно. Интересно жить, нескучно, общаясь с кучей самого разного народа, летая, гуляя, знакомясь, узнавая почти каждый день что-то новое.
Только немного странно — быть живыми в мире умерших, пусть и не насовсем.
Полетное время просчитывалось, как пять часов «с хвостиком», вот только этот «хвостик», к сожалению, шел как раз в «гамме» и было неясно, сколько он на самом деле займет. Хорошо, если полчаса — по их часам, конечно. А если больше? Сажать самолет на воду, в незнакомом месте, ночью — приключение, конечно, веселое, но только тогда, когда речь идет не о тебе, а о ком-то другом.
Попутный ветер поймали на шести километрах высоты, и это было удачно, потому что с ветром первая линия будет пройдена намного быстрее. Приунывший было Скрипач воспрял духом, и сказал, что этак они до «гаммы» за час доберутся, Ит возразил, что не за час, за полтора — на том и порешили.
Море внизу сейчас расстилалось тихое, спокойное — ни рыб, ни драконов, ни воронок, ни других неприятных сюрпризов. Идеальная погода, прекрасная скорость — всегда бы так.
— Вот утром бы такую погоду, — ворчал Скрипач. — Ты заметил? Как только подбирается какая-то гадость, сразу начинаются шутки с погодой. То ветер наваливает, то большая гроза подходит… а когда просто так катаешься, то всё отлично.
— Закон подлости, — усмехнулся Ит. Связь тоже была отличная, машины шли ровно, энергии на полет, судя по ощущению, тратилось всего ничего. — Радуйся. Ну, повезло нам с погодой, и что? Только вышли. «Гамму» бы не пропустить.
— Ты звук не запомнил, что ли? — удивился Скрипач. — Или приемник не перенастроил?
— Да всё я сделал, — отозвался Ит. — Но мы ведь туда ещё не ходили.
— Да ну тебя, нытик. Проскочим, чего нам сделается.
— А надо не проскочить.
— Не придирайся к словам. Слушай, а вот интересно — как Оливии удалось нас заметить? Она ведь высоко тогда шла…
— Ты опять про неё? — безнадежно спросил Ит.
— Не совсем. Она умудрилась нас увидеть — а поди, попробуй рассмотреть сейчас, что там внизу.
— Значит, мы ошиблись, она шла ниже, — отозвался Ит.
— Значит. Наверное. Но даже если идти гораздо ниже, рассмотреть довольно трудно. Ит, давай, как вернемся, её про это расспросим? — предложил Скрипач самым невинным тоном.
— Ага, и для этого напросимся к ней в гости, — продолжил за него Ит.
— Можем к себе позвать…
— А в таверне слабо расспросить? — ехидно поинтересовался Ит.
— Можно и в таверне, — не сдался Скрипач. — Это будет даже интереснее.
— И что в этом интересного?
— А то, что в этом есть какая-то тайна, — вдруг сказал Скрипач. — Она откуда-то летела, да? Утром. Довольно рано. Вот скажи, откуда можно лететь так рано утром… одной, без группы… и так далеко от Берега?
— Ого, — произнес Ит через полминуты. — Так. Слушай, рыжий, ты, конечно, достал меня со своей любовью, но в этом определенно что-то есть. Я, правда, про это думал немного с другой стороны…
— Это с какой?
— Пулемёты, — напомнил Ит. — У нее, как ты помнишь, стоит два пулемета. Стволы ходили так, словно она готовилась к атаке, то есть пулеметы были заряжены и активны. Мне больше интересно, кого она собиралась атаковать.
— Кстати, да. Про это я не подумал, — признался Скрипач. — Что не нас, и так понятно.
— И вот что, рыжий. Мы ее действительно позовем в гости. Но расспрашивать будем не в лоб, а очень осторожно. Потому что раньше мы про это мало думали, а вот теперь я что-то слегка, хм… меня эта ситуация немного напрягает. Попробуем выяснить. И… есть еще один момент, про который я думал, но пока что ответа нет.
— Какой же?
— Рыжий, как она затащила нас в кабину? — тихо произнес Ит. — Я всё понимаю. И что это Берег, и тут многое возможно, но не до такой же степени. Как она одна сумела нас выловить, вытащить из воды, и запихнуть в самолет? Мы не тяжелые, но пятьдесят пять кило, да еще мокрого тела, да еще и в обмороке, в высоко расположенную кабину… как думаешь, Берте по силам было бы поднять этот вес?
— Нет, — категорично ответил Скрипач сразу же. — Исключено. Разве что в сильном стрессе. Но у Оливии никакого стресса не было, судя по тому, как она в тот день себя вела. Любопытство — было, но никак не стресс.
— Вот и я о том же. Причем, заметь, остальные приняли это как данность, и вопросов не задавали. Да и у нас они появились далеко не сразу.
— Дьявол кроется в деталях, — пробормотал Скрипач. — Ладно, разберемся. И не с таким разбирались.
Линию «гамма» они опознали сразу, как только в неё вошли — но причиной стал отнюдь не звук, а мгновенно изменившийся свет. Небо из сапфирового стало вдруг зеленовато-бирюзовым, а вокруг машин поменялся, кажется, даже сам воздух. Минутой раньше совершенно прозрачный, он стал слегка туманным, словно они попали в легкое облако; повернув голову Ит увидел вокруг крыла самолета завихрения, едва заметные, но всё же различимые.
— А вот и «гамма», — констатировал Скрипач. — Красиво.
— Не будем заходить далеко, разворачиваемся, — приказал Ит. — Пройдем по краю.
— Будет дольше, — возразил Скрипач.
— Ненамного. Зато безопаснее.
