— Не на фиг, — Ит нахмурился. — И почему — как? Мы уже много лет врачи. И таких калейдоскопов, как твое лицо, мы за время практики насмотрелись порядочно.
— Вы врачи? — Таенн едва не поперхнулся. — Вы?!
— Ну, мы, — пожал плечами Скрипач. — А что такого?
— И какие?..
— Военные, в первую очередь, — невозмутимо сообщил Ит. — И нечего делать такие удивленные глаза.
— А как же агентура?..
— Как вспомогательная функция, — Скрипач, кажется, рассердился. — Слушай, Бард, не понимаю, что тебя удивляет. Мы что, не имели права сменить профессию? Агентура в чистом виде нам, прости, осточертела. Да и жизнь, она, знаешь ли, штука такая, переменчивая. Сегодня здесь, завтра там.
— Обстоятельства так сложились, что медицина стала лучшим вариантом, — поддержал Ит. — И самим нам тоже нравится. Пользу, знаешь ли, можно приносить по-разному. Не только бегая по кустам с автоматом или притворяясь существом чужой расы… во благо Официальной службе. Это тяжелая работа, но, поверь, она того стоит. Более чем стоит.
— Офонареть, — констатировал Таенн, садясь во второе кресло. — Нет, ну это точно надо выпить… А почему вы тут попали в пилоты?
— Хрен знает, — развел руками Скрипач. — Я тебе больше скажу. Нам для получения энергии в первые капсулы такая Звезда досталась, что мама не горюй. Думали, там шеи себе свернем.
— Если вы сюда вообще попали, значит, уже свернули, или близко к тому, — мрачно сообщил Таенн. — Значит, говорите, ваш корабль был атакован?
— Нет, — покачал головой Ит. — Никто нас не атаковал. Но тут дело в том, что с нами случилось до того, как мы оказались в той точке. А случилось вот что…
…Рассказ всё длился и длился, Таенн всё заказывал и заказывал себе добавки то вина, то чего-то покрепче; Ит и Скрипач давно уже хотели спать, но лечь всё никак не получалось, потому что Таенн не отставал, а требовал продолжения рассказа.
Наконец, Ит не выдержал.
— Мы очень хотим спать, — сказал он. — Поговорим потом, ладно?
— Да попроси ты у Полосатого что-нибудь для бодрости, — махнул рукой Таенн. — Как говорится, на том свете выспимся. По большому счету, это тут вообще никому не нужно. Сплошные условности и старые привычки.
— У нас не старые, нам нужно. Действительно, нужно, — Скрипач зевнул. — Бард, мы не шутим. У нас… всё несколько иначе, не так, как у вас.
— В смысле — иначе? — нахмурился Таенн.
— Язык за зубами держать сумеешь? — строго спросил Ит.
— Нем, как рыба, — заверил Таенн.
— Мы живые, — сообщил Ит.
— То есть…
— То есть мы попали сюда с памятью и живые. Мы травмируемся, лечимся долго, отдыхать нам тоже надо, с алкоголем мы, как видишь, весьма осторожны, ведь завтра лететь, — принялся перечислять Скрипач. — Понимаешь? Мы, когда попали сюда, вышли в море. Точнее, рухнули в него. А все выходят на дороге, сам знаешь.
Таенн сидел в кресле, полуприкрыв глаза, и, кажется, о чем-то размышлял.
— Вот что, — произнес он, вставая. — Ложитесь здесь, одной кровати ведь достаточно?
— Одеяло второе дай, рыжий отнимает. И подушку, — попросил Ит. — Мы ляжем тут, а ты сам?
— А я пойду собирать аппаратуру на завтра. Мне-то спать точно не нужно. Сто раз проверено. То, что вы рассказываете, это очень странно… это мы потом будем разбираться.
— Таенн, а что тут за бал такой сегодня? — запоздало спохватился вдруг Скрипач. — Все что-то пьют, все куда-то бегут? Что тут происходит вообще у вас?
— Праздник всех ушедших, — пояснил Таенн. — Есть такая легенда: когда умирает тот, кто жил, на небе загорается новая звезда. Вот оттуда и Бал тысячи звезд.
— Тысяча — это что-то маловато, — с сомнением в голосе произнес Скрипач.
— Так это же просто название, — отмахнулся Таенн. — Слушайте, через два часа будут фейерверки, посмотреть не хотите?
— Хотим, — кивнул Ит. — Но мы эти два часа поспим все-таки, с твоего позволения. Аппаратуры много у тебя?
— В кабину поместится, — махнул рукой Таенн. — Ладно, спите, и приходите попозже на террасу. Обещаю, вы не пожалеете.
Вместо двух часов проспали полтора, больше не получилось — уж слишком сильно шумели в коридорах. Кликнули Полосатого, попросили «налить что-нибудь для бодрости», и отправились.
На террасе происходило форменное столпотворение. Казалось, количество народу увеличилось в несколько раз, а через широкие двери входили все новые и новые гости — и тут Ит заметил, как легкие, прозрачные стены террасы поехали в разные стороны, увеличивая ее размер, а матерчатый тент начал таять, и вскоре над собравшимися оказалось одно только звездное небо.
— Вот это правильно, — одобрил чей-то благодушный голос. — Вот это молодцы, трансфигураторы. И места побольше, и видно получше. А то я опять, знаете ли, посеял во всей этой суматохе свою шляпу, — говоривший повернулся к Скрипачу и улыбнулся. — Каждый раз я… видимо, просто невезенье.
— Вы на ней сидите, — подсказал Скрипач. — Вон, краешек виднеется.
