Что же это со мной происходит, что же это со мной делается, куда же это я попал, как же мне теперь жить-то… Попал я в какую-то херню, в какую-то непонятную совсем историю, и кто же здесь я — совсем непонятно… И зачем здесь я — тоже непонятно… Лучше бы я умер в этом сранном дальнем космосе… Или бы захлебнулся бы одеколоном в прошлой жизни… Нет, не в прошлой, я же еще не умирал не умирал не умирал… Да что значит не умирал… Все умерли, тридцать семь лет прошло…, ты не умирал… А-а-а… Как умерли, всего тридцать семь лет прошло… мне должно было быть… сколько же мне должно было быть 66 годиков, глубокий старец, кто же мог бы дожить… Вспомни-вспомни, как ты жил в последней жизни… А как жили твои друзья, твои друзья такая пьянь, и пьют всегда такую дрянь, в такую рань… Интересно, как и когда умер Высоцкий… а почему умер… Может быть он еще живой… А почему… почему… почему тогда его не слышно… Да он просто старый… надо немедленно спросить… а кого тут спросишь… ну ты даешь… кого…совсем за рефлексией… а-а-а… мозги растерял… встрепенись… встрепенись… ведь ты же был…ты же был и есть… Юрка-Граф…
Юрий приостановился в своем поступательно-отступательном движении и убрав руки с бедер, перенеся их на высоко поднятые колени лежащей внизу как-ее-по-батюшке-по-матушке, вот черт, забыл спросить, с хрустом разминая затекшую поясницу, поинтересовался:
— Слушай, красавица, а ты о Владимире Высоцком хоть что-нибудь слышала?..
Красавица перестала хрипло дышать и вскрикивать, дрогнула почему-то всем телом и откуда-то далеко-далеко снизу, ответила:
— Нет. Не слышала. А как ты так сохранился молодым?
Леонид Потапов, скромный министр МВД России, поднялся на лифте из подвала своего собственного особняка. Поднялся довольным и счастливым, даже мурлыкающим что-то музыкально-ностальгическое — если кто-то, где-то у нас порой…
Закрыв дверь, тяжелую и металлическую, на секретнейший замок с кодом, Потапов не удержался, усмехнулся и подмигнул двери — так-то, братцы-кролики-алкоголики, мы еще поле… А додумать мысль не дал секретарь. С белым, перекошенным лицом, с судорожно открывающимся и так же совершенно без звука закрывающимся ртом, секретарь летел приведением по коридору, чуть касаясь пола, цепляясь на углах за часовых, густо натыканных в особняке министра, то за пыльные пальмы-фикусы, так же густо наставленных покойной женой министра…
— Что с тобой происходит, сынок? Обокрали главный банк России, как в прошлом году или массовый побег из тюрьмы особо особого режима?..
— Гораздо хуже, Леонид Яковлевич! -
смог выдавить из себя секретарь, не обращая внимание на министерскую ироничность.
— Звонит Президент и он очень гневен!
Ворвавшись в кабинет, Ленчик мелкой щучкой прыгнул на стол и подхватил гневно-тревожно лежащую трубку телефона с двуглавым орлом.
— Я вас слушаю, господин Президент! -
заплетающимся голосом и с трудом в общем-то владея языком, не с перепугу, а из-за пробежки, старость — не радость, забубнил Ленчик… А оттуда:
— Это я тебя слушав, паскуда! Я, а не ты! Ты что там делаешь у себя в особняке? Все своей херней маешься-занимаешься?! Я тебя в порошок против тараканов сотру и в широкую продажу пушу! Ты что, если руку на пульсе событий не держишь, так хоть радио слушай или тиви смотри, скотина! За событиями в мире не следишь! Немедленно ко мне!
А, сволочь такая, взял и швырнул трубку! Да так, что министр Ленчик дернулся всем телом, а ухо заложило, как от хорошего удара ладонь… Повернувшись к секретарю здоровым ухом, министр Потапов прорычал уже полностью восстановившимся голосом:
— Ну?!
— По радио и тиви передано — похищен герой дальнего космоса Юрий Леонидов. Ответственность за похищение взяла на себя подпольная организация КПСС! -
оттарабанил как примерный ученик урок, секретарь страшную новость. Вместо того что б бежать, лететь, мчатся к Президенту, Леонид Яковлевич медленно уселся мимо кресла прямо на паркет кабинета…
— Коммунистическая Партия Соединенных Сил… Господи, ну за что мне такое горе?!
Шеф Коллегии Генеральной Безопасности, а по демократическим веяниям — просто когебухи, суровым и пристальным взглядом оглядел сплоченные, плечом к плечу, тесные ряды сидящих за длинным столом высших офицеров, сплошь полковники да генералы, начальники отделов и управлений. — Господа соратники по оружию! -
патетически, но вместе с тем и совершенно по-домашнему, начал Ероха (для Президента) и господин Маршал КГБ для остальных россиян и не только россиян, своя речь.
— Совершено совершеннейшее гнуснейшее страшнейшее преступление века! Нам всем, а в нашем лице и всему российскому народу, плюнули в лицо! Майор, включите видеозапись!
Слегка померк свет в молочных плафонах малого зала заседаний КГБ, все присутствующие повернули головы к огромнейшему телевизионному экрану, внизу, под стеклом экрана, по темной полировке телевизора, виднелась скромная надпись кириллицей "Россиян", вспыхнул ярко экран и…
— Говорит подпольное телевидение Советского Союза, говорит подпольное телевидение Советского Союза! Передает и говорит Москва! -
