— Ладно, — вздыхаю я. — Мы всё равно ничего не можем сделать.
— Ты так любишь это заклинание, Мэри, — говорит Маргарет. — «Мы ничего не можем сделать». Дурные слова. В наших силах сделать многое.
— И невозможно всегда следовать правилам, особенно когда речь о любви, — добавляет Шелти.
Маргарет едва заметно улыбается. Она и мой дядя до сих пор каким-то чудом сохраняют свои чувства в тайне от короля. Мы никогда не говорили об этом специально, но мы все прекрасно понимаем, что должны молчать. Десятый сын покойного герцога лучше, чем второй сын простого землевладельца, но всё еще недостаточно для такой, как Маргарет.
— А что бы ты выбрала, Мэгет? — спрашивает Шелти. — Любовь или семья?
Маргарет задумалась. Мне показалось, что в ее глазах промелькнуло сомнение.
— Тюдоры выбирают любовь, — отвечает она. — Это семейная черта. Если я выберу любовь, это только подчеркнет мою принадлежность к моей семье.
Да, Маргарет гораздо больше Тюдор, чем Дуглас, с этим не поспоришь.
— А ты, Мэри? Что бы выбрала ты?
Я разворачиваюсь и прислоняю лоб к холодному стеклу.
— Я не знаю, Шелт. Не знаю.
Сегодня я постаралась одеться наряднее, чем обычно. Выбрала платье из зеленого бархата, которое мне пошили совсем недавно. Украсила шею жемчужной нитью. Отец тратит на мои наряды и мое место при дворе всё наше состояние.
Мы с Шелти выбираемся наружу и тут же покрываемся гусиной кожей из-за холодного ветра, который пронзает нас. Но скоро мы надеемся согреться в самом жарком месте Хэмптон-корта — на теннисном дворе.
Генри приехал три дня назад. Сегодня он снова играет. Если мы увидимся, воспоминаний о поцелуе не избежать. Я не хотела идти, но Шелти настаивает.
За то время, что Генри здесь, он не приходил ко мне, и мне стало немного обидно. В конце концов, никто не запрещает нам просто общаться и видеться, так что мог бы и поприветствовать свою жену. Или он ждал этого от меня? Или ему вовсе до меня нет дела?
Подруга ведет меня через двухэтажные ворота и через мост над рвом. Внешний двор занят рабочими, посыльными и слугами, завален кирпичами и бревнами. Король продолжает улучшать и расширять дворец, так что стройка здесь не прекращается ни на минуту.
Мы проходим мимо широкого поля, где мужчины и мальчишки упражняются в стрельбе из лука и сражениях на мечах. И делают ставки, конечно же. Кто точнее выстрелит, и кто кого поборет.
Шелти пришла в голову очередная забава.
— А ну-ка!
Она тащит меня на поле, исчезает за деревянной постройкой и через мгновение возвращается обратно с двумя деревянными детскими мечами. Они все в каких-то пятнах — надеюсь, что от грязи.
— Лови!
Она кидает мне меч, и мне ничего не остается, кроме как поймать его за рукоятку. Он тяжелее, чем кажется, и больно ударяет по моей ладони.
— Ай!
— Защищайся! — весело бросает мне вызов Шелти и начинает фехтовать.
Я смеюсь и соглашаюсь на игру, и мы скрещиваем деревянные мечи. У подруги неплохо получается, а я больше пыхчу, чем сражаюсь. Шелти резко выбивает мой меч вправо, и он падает, а меня разворачивает вслед за ним.
— Ты повержена! — радостно кричит Шелти и кружится на месте.
Я пытаюсь отдышаться, выпрямляюсь и делаю шаг назад. Отступая, я в кого-то упираюсь спиной и едва не теряю равновесие от неожиданности. Я поворачиваюсь и вижу «славного мистера Норриса», который придерживает меня, чтобы я не упала, и одаривает улыбкой.
— Ваша Светлость.
Его лицо так близко, что мой взгляд упирается прямо в его сухие от ветра губы. Я стараюсь отойти, но он всё еще держит меня.
— Добрый день, сэр Норрис.
— Кажется, вам нужна помощь?
Он продолжает улыбаться и заглядывать мне в глаза.
— Нет, мы просто играли, — говорю я.
— Вам не следует играть в войну, равно как и в любовь, Ваша Светлость.
Шелти хихикает. Норрис что, флиртует со мной? Он отпускает меня, берет меч, который я так и не подняла с земли, и вкладывает его в мою руку. Его пальцы большие и шершавые, но удивительно легко касаются моих.
— Но, если вам будут нужны уроки, я всегда к вашим услугам, — говорит он, и его улыбка становится еще шире.
— Уроки любви или войны? — спрашиваю я неожиданно для самой себя.
— А это уже как вы решите, госпожа.
Норрис хотел сказать что-то еще, но учтивая улыбка медленно сползла с его лица, когда он увидел что-то позади меня. Точнее кого-то.
К нам идут Гарри и Генри, разгоряченные после игры, на которую мы, по всей видимости, опоздали. Брат кланяется мне издалека и сразу подбегает к Шелти, хватая ее сзади и заключая в объятия.
Генри подходит к нам с Норрисом. Он тяжело дышит и выглядит очень серьезным. За эти долгие месяцы, что мы не виделись, он стал еще выше. Плечи стали шире, ноги крепче. Уже больше мужчина, чем мальчик.
— Норрис, — говорит Генри. — Рад, что вы составили моей герцогине компанию в моё отсутствие.
Его холодный тон говорит об обратном. Едва ли он этому рад.
— Я как раз шел на корт, чтобы присоединиться Его Величеству, когда увидел, как ваша супруга играет в войну, — отвечает Норрис. — Женщинам не обойтись без помощи в этом деле.
Они смотрят друг на друга без малейшего признака симпатии.
