Глаза Гарри смеются, а мне становится трудно дышать. Генри жаловался ему на меня. Моему браку конец. Никто не захочет выносить такую, как я. Я опять повела себя, как разъяренный хорек.
— Он смотрит, — говорит Гарри, улыбаясь.
Мои движения мгновенно начинают казаться мне глупыми и неуклюжими. Я борюсь с желанием повернуться в сторону своего мужа, а вот брат явно с ним переглядывается. По движению его глаз я понимаю, что Генри встал и пошел куда-то в сторону.
— Кажется, Фиц ждет тебя.
Я вспыхиваю. Гарри берет меня за руку и ведет наверх, на помост, с которого можно наблюдать за всем, что происходит в зале. Там обычно собираются старые бароны и леди, которые свое уже оттанцевали и хотят в тишине обсудить последние дела, но сегодня на пиру таких нет, и помост пустует.
Брат подводит меня к Генри и отступает.
— Что за вечер! Как только я хочу с кем-то потанцевать, даму тут же у меня похищают.
Генри улыбается.
— Ничего, Суррей, тут ещё полно дам. Есть даже пара француженок. Не хочешь снова побывать во Франции?
Они смеются.
— Пойду искать ту, что тронет мое сердце! — говорит Гарри и удаляется.
Генри смотрит ему вслед, а потом переводит взгляд на меня. Я ожидаю увидеть злость на его лице, но вместо нее я вижу… интерес? Смущение? Или мне кажется?
Я молчу. Мои немного руки трясутся, и я боюсь, что опять дух моей матери возьмет надо мной верх. Больше не хочу вести себя, как холодная дура.
Генри набирает в грудь воздуха и говорит:
— Мы женаты уже год.
— Да, Ваша Светлость, — пищу я, выдавая свое волнение.
Черты его лица смягчаются.
— Зови меня Генри. Или Фицрой, или Фиц, как тебе угодно.
— Генри.
— Хорошо, Мэри.
Мне нравится, как он произносит мое имя. Получается плавно и почти ласково. Мое тело отзывается на звук его голоса волной тепла, и мне хочется сделать шаг к нему навстречу, но я не решаюсь.
— Я подумал, что за этот год мы так и не узнали друг друга как следует.
— Обо мне нечего особо узнавать, Ваша… Генри, — говорю я. — Я дочь герцога Норфолка, сестра графа Суррея. Кузина королевы. Жена герцога Ричарда и Сомерсета. Конец истории.
Он улыбается.
— Жена бастарда.
Я испуганно поднимаю глаза. Не знаю, что на это ответить, ведь это правда. Но я не думаю, что это что-то плохое.
— Я знаю, что твоя мать не хотела, чтобы мы поженились, — продолжает Генри.
— Желания моей матери ничто по сравнению с желаниями короля.
— И всё же ты не в восторге от своего положения.
— Нет, конечно нет, — я осекаюсь, понимая, как это прозвучало. — Вернее, да…
Боже, что я несу.
— В общем, — я стараюсь собраться с мыслями. — Я не думаю так же, как моя мать. Мне было не важно…
— Не важно, за кого тебя выдадут?
Я пытаюсь подобрать нужные слова. Я бы соврала, если бы сказала, что мне было неважно, кем будет мой муж. Когда меня хотели выдать за графского сына, я точно не была в восторге. Дочь герцога, двух внучка герцогов, еще в детстве в глубине души я считала, что достойна большего. Большой любви или больших привилегий. Хотя бы одно из двух.
— Мне было важно, чтобы меня выдали за достойного человека, — отвечаю я.
Генри кивает и поворачивается, чтобы посмотреть в зал. Берется руками за перила помоста.
— Нам нельзя спать вместе, — говорит он, — но я уже знал других девушек.
Его прямота почти сбивает меня с ног. Он так просто говорит мне, что спал с другими. Хочет быть честным со мной? Я чувствую резкую боль в груди и не знаю, как к этому относиться.
— Это было во Франции, — продолжает он. — Перед нашей свадьбой. С тех пор я стараюсь придерживаться обещаний, что мы дали.
Он поворачивается и смотрит на меня в упор. Между нами расстояние примерно в два шага.
— Я тоже… — отвечаю я, но закусываю губу.
— Нет, я не об этом, я не сомневаюсь в твоей верности, — он говорит так быстро, будто испугался своих слов.
Мне хочется раствориться в воздухе. Я вспоминаю губы Уэстона на своей шее и чувствую, как наливаюсь краской из-за жгучего стыда. Господи, как же стыдно. Генри не сомневается в моей верности, а я целовалась с Уэстоном. Мария была права. Я не заслуживаю быть его женой.
Расстояние между нами сократилось на шаг.
— Мне кажется, — говорит Генри, — это я дал повод сомневаться во мне.
Он хочет поговорить про Мадж.
— Кажется, надо было объяснить всё сразу, но почему-то этого не сделал, — он нервно усмехается. — Тогда я танцевал с Шелтон… отец попросил меня развлечь ее. Пока он занят. Я только потом узнал…
— Что они спали?
— Да. Всё это как-то отвратительно звучит, прости — он смущенно улыбается.
— Вам… тебе не нужно оправдываться, — говорю я. — Ты волен делать, что хочешь, ты же сын короля.
— Именно потому, что я его сын, я не могу делать то, что мне хочется. Он слишком… Слишком много просит.
В моей голове снова звучат слова Марии. «Ему больше подойдет французская принцесса или дочь императора».
— Тебе бы хотелось завершить наш брак? — спрашивает Генри.
Честностью и прямотой он похож на свою старшую сестру. И еще на Маргарет. Но Маргарет деликатнее, а Мария жестче. Он — нечто среднее между ними двумя.
— Прежде всего я бы хотела стать тебе другом, — говорю я.
«И возлюбленной».
