Он кивает и отпускает меня, и я снова поворачиваюсь к двери, но потом вспоминаю о том, что не давало мне покоя все эти месяцы.
— Генри, — говорю я, не глядя на него. Он всё еще рядом, прямо за моей спиной. — На стене, ты сказал: «Прости». За что «прости»?
Он обнимает меня сзади и притягивает к себе. В его руках так уютно и спокойно, что хочется в них раствориться. Он прислоняет губы к моему уху и шепчет:
— За то, что не поцеловал тебя сразу.
*
Я иду к себе и улыбаюсь в пространство. Со стороны, должно быть, я выгляжу глупо, но мне все равно.
Я почти бегу вниз лестнице и в самом низу спотыкаюсь, ударяясь плечом о каменную стену, но я не боюсь упасть. Я больше ничего не боюсь. Мое сердце бешено колотится, а мысли путаются, но это не страх. Это сладость и восторг.
Мне кажется, что все всё понимают. Видят, что я слишком взволнована и помята. Из-под капюшона выбивается слишком много волос. Мне кажется, что запах Генри, которым я пропитана, должны слышать все вокруг. Что я несу его за собой, оставляя в воздухе невидимый шлейф, который тянется от самых его покоев.
Не знаю, как насчет остальных, но, когда я забегаю к себе и прислоняюсь спиной к двери в попытке отдышаться, Джоан тупит взгляд и смущенно улыбается. Она точно всё поняла.
Виндзор, июль 1535 года
Летом мы снова в движении. Кочуем замка в замок, из дворца во дворец, и каждое утро напоминаем себе, где находимся. Сейчас, например, в Виндзоре. Гарри был особенно рад пребыванию здесь, ведь тут прошло их с Генри детство и зародилась их дружба.
— А ты бы дружил с ним, если бы он был, скажем… сыном Кромвеля? — спросила я у брата, когда мы виделись перед его отъездом в Норфолк.
К моему удивлению, он ответил, что нет.
— Я вырос с сыном короля, — объяснил он. — Это то, что делает его таким, какой он есть. Будь он сыном Кромвеля, и я бы не нашел в нем то, что делает его моим другом.
Мне понравилась эта мысль. Нужно будет обсудить ее с Генри. Теперь мы будем обсуждать с ним всё, я больше в этом не сомневаюсь. И прямо признаюсь себе, что люблю мужа. Не хочу разбираться, по-настоящему или нет. Возможно, это лишь начало любви, но она уже здесь, и я хочу ее принять.
Это меня освобождает. Я скучаю по Генри, по его голосу и запаху, но теперь я могу наслаждаться воспоминаниями, пока он в разъездах, а не терзаться ими. Как будто важная часть моей души всё это время пустовала, а теперь наполнилась до краев розовой водой.
Когда я говорю об этом Шелти, она смеется.
— Как это удобно, влюбиться в мужа!
А почему бы и нет? Я не выбирала, за кого выходить замуж, но могу выбрать любовь. Мне не нужна война.
Шелти жалуется, что родители сватают ее за Клера, и ей приходится что-то выдумывать, чтобы избежать помолвки. Напоминать, что Мадж еще не замужем.
— Он тебе совсем не нравится? — спрашиваю я, пока мы гуляем по саду июльским вечером.
Закатные лучи падают на замок и окрашивают его серые стены в ярко-розовый цвет. Вокруг царит такая безмятежность, что я разрешаю себе забыть, что это из-за меня родители Шелт заговорили о ее браке.
— Клер милый, просто мне этого недостаточно.
Что может быть достаточным после объятий короля? Только стать королевой, как Анна Болейн, или встретить настоящую любовь, как леди Стаффорд.
Маргарет ненадолго покидает двор, испросив у короля разрешения погостить в Уэсторпхолле, где живет еще одна ее кузина — Фрэнсис Брэндон. Дочь той самой ее тети, чья история любви так ее вдохновляет.
Когда я рассказала Маргарет про наш с Генри поцелуй, она оставила мне короткое игривое послание в нашей книге.
«Мадам Маргарет и мадам Ричмонд счастливы, что он есть»
В ее жизни есть Томас. А в моей — Генри.
Живот королевы растет, и корсаж ее платья становится всё свободнее. Иногда ее сильно тошнит, но других осложнений нет. Анна не позволяет ни единому событию поколебать ее покой, потому что в этот раз она намерена выносить наследника во что бы то ни стало.
Даже когда в начале июля король казнит Томаса Мора, и двор замирает в скорби и страхе, Анна продолжает делать вид, что все прекрасно. «Самая счастливая».
Томас Мор когда-то был лордом-канцлером вместо Кромвеля. Был ближайшим другом и советником короля. Но всё изменилось, когда тот женился на Анне и стал главой церкви. Мор неохотно, с оговорками, принял первое, но так и не смог смириться со вторым. Но эти вещи невозможно разделить. Рим так и не признал аннулирование брака короля с Екатериной, и если ты предан Риму, то ты против короля. Против Анны Болейн на троне Англии.
Говорят, Мор принял смерть достойно и даже шутил перед тем, как ему отрубили голову. Еще одна смерть во имя королевы.
Выкидыш всё-таки случился. Непонятно из-за чего. Просто в один из приятных летних дней ребёнка не стало. Лицо моего отца просияло, когда он узнал об этом.
Враги королевы увидели в этом возмездие. Намек на то, что престол отторгает «блудницу» и ее отродье. Пошли ужасные слухи, что в ее утробе был уродец, нечистый зверь, а не человек. Я этому не верю, но молиться мне не хочется.
