Ничего не известно о новых любовницах короля, а значит, в этот раз винить некого. Но король винит Анну. Приходит к ней, когда она еще не оправилась и лежит вся заплаканная и вспотевшая в своих душных покоях, пропахших горем. Он говорит, что это ее, и только ее вина. Что зря он казнил Мора, и в этом тоже виновата Анна.
Винить женщину в потере ребенка это как винить солдата за то, что он умер на поле боя. Анна пытается возразить. Спорит с ним из последних сил и обещает родить ему сына, но король слишком велик и грозен, а она слишком мала и ослаблена. Их ругань похожа на бой медведя с горностаем. Медведь, ожидаемо, побеждает.
Примерно через неделю после того, как Анна потеряла ребенка, я снова оказываюсь в кабинете у отца. Шторы здесь плотно задернуты, совсем как в комнатах королевы. Он говорит тихо.
— Ты спала с ним?
Голос отца звучит вкрадчиво и дружелюбно, но я боюсь, что это лишь маска. И в мое лицо в любой момент может прилететь кулак.
— Почти.
— Что значит «почти»?
— Нас прервали, — лгу я.
Мне стыдно и противно обсуждать с ним такие вещи, но отец прагматичен. У него нет времени разбираться, что мне стыдно, а что нет.
— Но он был готов? — восторженно спрашивает отец.
— Да. Мы были.
— Молодец, дорогая, молодец. Наконец-то ты сделала хоть что-то.
Я вижу на его лице следы той гордости, которую он испытывал на моей свадьбе. Это придает мне сил. Мне неприятно, когда он считает меня ничтожеством и помехой, как мою мать. Я хочу, чтобы он мной гордился.
— Король устал от Анны и ее выкидышей. — говорит отец. — Не ровен час, и эту вездесущую шлюху выставят за порог.
Говорить так про Анну — измена, но он продолжает.
— У короля всё еще только одна законная дочь. Если с ним что-то случиться, как думаешь, кому лучше оказаться на троне — девочке-младенцу в окружении своры Болейнов или крепкому юноше, у которого есть молодая беременная жена?
Этот юноша будет в окружении Говардов, а не Болейнов. А я буду королевой. Кажется, я не придавала должного значения этим словам и только сейчас в полной мере осознала их ужас и масштаб.
Но я еле-еле справляюсь с ролью герцогини, что я буду делать, если стану королевой? Что буду чувствовать, если Генри вдруг сойдет с ума и начнет потрошить людей во имя меня?
— Важно успеть, дорогая, на тот случай, если король захочет подыскать единственному сыну более знатную невесту. Нам с тобой нужен законченный брак, понимаешь? Речь уже не просто о нас, не о тебе, речь о будущем Англии! Никому не нужна новая гражданская война, а младенец на троне — ее предвестник.
Отец говорит так, будто король завтра умрет. Но он вроде не собирается. Да и к тому же…
— Я всё-таки не понимаю, как можно узаконить Генри. Его мать точно знала, что его отец женат, когда они спали.
— Ты забываешь, дорогая, — улыбается отец. — Король не был женат, когда спал с леди Блаунт, да благословит Господь ее чрево.
Точно. Брак короля с Екатериной не считается. По крайней мере здесь, в Англии. Можно хоть сейчас признать законными всех бастардов короля, о которых нам ничего неизвестно. Ходят слухи, что дети леди Стаффорд от первого брака на самом деле от него. Сколько еще по стране бегает рыжих непризнанных мальчиков и девочек?
— В твоей власти, дорогая, дать стране опору. Не подведи меня, когда в следующий раз будешь обнимать своего мужа.
Кулак в мое лицо не прилетел, но я чувствую себя так, словно на меня упала лошадь. Чувствую себя предательницей. Заговорщицей. Изменницей. Но когда я прихожу к королеве и смотрю в ее печальное лицо, я представляю себя на ее месте. На ее троне. И мне нравится эта картина.
*
Моя мать забрасывает Кромвеля письмами. Требует повлиять на отца и короля. Освободить ее из плена. Она не кто-нибудь, она — герцогиня Норфолк, и требует уважительного отношения к себе. Требует, чтобы ее муж оставил любовницу и вернул ее, свою жену, на законное место подле него.
Это так похоже на то, чего требует Екатерина. Возможно, мать даже наслаждается своим положением мученицы и особой связью со своей «королевой», ведь она повторяет ее судьбу.
А я смотрю на свои виндзорские комнаты и представляю, что она могла бы про них сказать. О, ей бы точно не понравилось.
«Слишком тесно»
«А где камин? Герцогине не нашли комнат с камином?»
«Пыльные шторы, и цвет ужасный»
«Балдахин наверху потерся»
«Окна слишком высоко»
«Я бы потребовала что-то получше, Мэри, начни уважать себя»
«Тебя выдали за ублюдка, унижают, а ты только рада»
Она бы начала перекладывать мои вещи. Рыться в моих сундуках и шкатулках, перекладывать с места на место драгоценности, как она всегда это делала в Кеннингхолле. Меня каждый раз трясло. Я никогда ничего от нее не прятала, но в такие моменты чувствовала себя воровкой. Как будто меня обыскивают. Ищут улики, чтобы упечь в Тауэр.
Я закипаю, когда вспоминаю об этом, и сжимаю руки в кулаки, хотя матери здесь нет. Она давно живет только как голос в моей голове. Надо сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я так давно ее не видела, и даже не скучаю. Могла бы я поехать ее навестить?
