Но мы замедляем бег, когда оказываемся рядом с галереей, ведущей в покои короля. Оттуда слышно пение диковинных птиц, которых он держит в клетках. Думаю, что Шелти, как и мне, сейчас не хочется видеть его. Я надеюсь на это.
Первые два корта пусты, но по мере приближения к третьему, самому маленькому, мы слышим крики. Звуки эхом отлетают от стен и уносятся ввысь, но это не похоже на обычную игру, которая сопровождается пыхтением, шутками и досадными возгласами, когда кто-то пропускает мяч.
Сейчас там ведется не игра, а сражение.
— Кажется, твой герцог там, — говорит Шелти.
Она выглядит взволнованной, потому что, наверняка, узнала и второй голос.
— И Гарри там, — говорю я, и подруга закусывает губу. — У него недавно родился сын.
— И он уже вернулся ко двору?
Я пожимаю плечами.
— Наш отец всегда был в разъездах, когда мы были маленькие. Дипломатия и войны сами собой не займутся.
Мы подходим совсем близко к корту, но Шелти колеблется и начинает краснеть. Я не знаю, когда она в последний раз говорила с моим братом.
— Тебе не обязательно идти со мной, — улыбаюсь я.
Но она берет меня за руку и делает шаг вперед.
Мы проходим на пустую смотровую площадку и видим их. Дублеты висят на перилах. Генри и Гарри разделись до рубашек, которые липнут к их спинам. Волосы липнут ко лбам. Они сосредоточены друг на друге и мяче, и, когда мы подходим вплотную к полю, они, кажется, не замечают нас.
— Он твой отец! — рычит Гарри, готовясь принять подачу.
Генри ревет, и мяч перелетает через сетку.
— Когда ты в последний раз спорил со своим? — кричит он.
— Вчера!
— А со своим королем?
Гарри подает. Генри отбивает. Они продолжают яростные подачи, пока мой муж не промахивается, и мяч не улетает в сторону. Он катится по земляному полу и останавливается прямо у моих юбок.
На корте стало тихо. Они оба быстро кланяются. Генри тяжело дышит и не отрывает глаз от моего лица.
— Простите, что прервали вас, — говорю я.
Гарри фыркает и подходит к перилам, срывая с них дублет. Шелти внимательно наблюдает за ним, но он не смотрит в ее сторону.
— О чем вы спорили? — спрашиваю я.
— Его отец хочет отправить нас в Шотландию, — говорит Гарри и смотрит на Генри с такой яростью, что мне кажется, что об ее можно обжечься.
— Шотландия? — удивленно шепчу я, и поднимаю глаза на Генри. — Когда?
— В следующем месяце, — отвечает он. — Шотландцы приедут в Йорк, мы нужны как подстраховка. Гарантия безопасности для их короля.
— Подстраховка? — кричит Гарри. — Нас отдают в заложники, Мэри!
— А когда вы вернетесь?
— Да кто бы знал!
Лицо Генри искажается отчаянием, и он проводит по нему рукой. Он все еще пытается восстановить дыхание после игры. Я подхожу к нему вплотную и чувствую его жар.
— Ты же не думаешь, что это для того…
Я не договариваю. Не хочу произносить это вслух. Это нужно затем, чтобы нас разлучить? Отложить вопрос с нашим браком до лучших времен?
— Я его сын, — говорит Генри. — Важнее, чем Мария, но не так важен, как Элизабет.
— А почему не послать Мэгет? — спрашивает Шелти. — Она наполовину шотландка.
— Она наследница, законнорожденная, — говорит Генри. — И там живет ее мать. Странно отправлять заложника, который захочет остаться.
Король не знает, что Маргарет ни за что бы не захотела остаться в Шотландии, если бы с ней туда не отправили Томаса.
— А может, он позволит мне поехать с вами? — говорю я.
Боже, как мне в голову вообще пришла такая глупость. Генри усмехается и качает головой. Идет к перилам, чтобы одеться. Я с мольбой смотрю на Гарри.
— Может, у отца получится убедить его?
— Отец себя переоценивает, — говорит брат. — Кромвель и так уже все уши прожужжал королю, что «Норфолк полностью контролирует жизнь юного герцога».
— Я хочу контролировать свою жизнь сам! — кричит Генри и с размаху кидает одежду на пол. — Мне в июне семнадцать! В этом возрасте можно управлять страной, а я не могу управлять собой!
— Дьявол, так начни уже хоть что-то делать! — срывается Гарри. — Или ты ждешь разрешения? Как это, по-твоему, работает? Король похлопает тебя по плечу, скажет, что ты ко всему готов и пожелает удачи? Ты этого ждешь?
Генри делает шаг в его сторону, и я на мгновение пугаюсь, что они сейчас подерутся. Но Гарри лишь кидает на друга яростный взгляд и идет к выходу. Пройдя несколько шагов, он поворачивается и с издевкой говорит:
— Как верный слуга Его Величества, я не должен оставлять вас наедине, — он нарочито глубоко кланяется Генри. — Считайте, что я оставил здесь свои глаза, мой принц, чтобы проследить, не тронете ли вы свою жену.
Генри рычит, хватает с пола дублет и бросает его в сторону Гарри. Мой брат удаляется. Шелти несколько секунд растерянно смотрит на меня, а потом бежит вслед за ним.
Мы с Генри остаемся одни на пустом корте. Я аккуратно кладу руку на его плечо. Сейчас между нами только воздух и его гнев, и мне отчаянно хочется его успокоить. Сказать, что всё будет хорошо. Но я не знаю, будет ли.
— Думаешь, король не хочет, чтобы мы были вместе? — тихо спрашиваю я.
Генри делает глубокий вдох и коротко кашляет в кулак.
