Но потом понимаю, что расхаживать сейчас по дворцу с этой книгой — самоубийство. Если я еще раз столкнусь с Кромвелем, и он увидит, что здесь написано, дядю вздернут, нас с Гарри бросят в Тауэр, а Маргарет уже завтра отправится под венец с тем, на кого укажет король. Может, поженились они и в подходящий момент, но сейчас точно не время, чтобы во всем признаваться.
Я направляюсь в покои королевы, где ожидаемо нахожу Маргарет. Она старается держаться в углу, подальше от всеобщего веселья.
Королева слишком громкая. Слишком нарядная. Снова ее истеричный смех на грани помешательства. Она делает вид, что ничего не происходит и посылает воздушный поцелуй Смитону, кружась в танце с Норрисом, которого я только что с потрохами сдала Кромвелю.
Мне вдруг стало стыдно перед ним. Но разве я была не права? Я подбираюсь к Маргарет и шепчу ей на ухо:
— Нужно срочно поговорить.
Она кивает. Пока все взоры прикованы к королеве, которая уже радостно зовет Фрэнсиса Уэстона присоединиться к ее танцу, мы подбираемся к двери. Нас настигает Шелти.
— Вытащите меня отсюда, — тихо говорит она. — Это какое-то безумие.
Как не вовремя. Маргарет до сих пор не рассказала Шелти о своем замужестве.
— Может, тебе потанцевать с Норрисом? — спрашиваю я.
— Носить обноски Анны? — брезгливо отвечает Шелти. — Нет уж, спасибо.
«Скорее уж обноски Мадж», — думаю я, но не озвучиваю это вслух. Недавно Норрис поумерил свою гордость. Снова посватался к той, которую не хотел принимать после короля. Не представляю, сколько родители Мадж пообещали ему в качестве приданого за старшую дочь. Останется ли после этого что-нибудь для Шелти?
У меня нет выбора, и мы идем ко мне втроем. Когда мы заходим, я прошу служанку выйти. Маргарет садится на табуретку у стола и тревожно глядит на меня, а Шелти расхаживает по комнате.
— Вы тоже думаете, что это так жалко, когда человек зубами цепляется за трон? — беспечно говорит она. — Екатерина так себя не вела.
— Ты не служила Екатерине, — замечаю я.
— Да, но мне рассказывали.
Нет времени на это. И Екатерины больше нет, поэтому мне не хочется тратить ценные минуты на обсуждение мертвых. Я рассказываю о своем разговоре с Кромвелем, смотрю на Маргарет и опускаю ту часть, в которой я подумала, что секретарь знает о ее браке.
— О, он и ко мне подходил, — щебечет Шелти, мусоля в руках мою новую вышивку.
— И что он от тебя хотел?
Мы с Маргарет переглядываемся и ждем, что нам расскажет Шелт.
— Да ничего особенного, просто просил рассказать о неподобающем поведении при дворе королевы. Спрашивал, видела ли я, что происходит среди фрейлин.
Спрашивать у Шелти о неподобающем поведении, это как поинтересоваться у хищника, любит ли он мясо.
— И что ты ему сказала? — спрашиваю я.
— Сказала всё как есть, что все со всеми флиртуют, а в особенности Анна. Что она как солнце, от которого исходят лучи флирта в разные стороны. Даже ее брат флиртует с ней в шутку, так ведь?
Мне это не нравится.
— Ты не говорила ему про меня и Генри? Что мы сблизились?
— Ты считаешь меня предательницей? — Шелти останавливается и возмущенно смотрит на меня.
— Нет, Шелт, я просто на всякий…
— Я знаю, что можно говорить, а что нельзя! Я ни про тебя, ни про Мэгет ничего не сказала.
Тело Маргарет, кажется, превратилось в струну. Ее руки тихонько трясутся, покоясь на синих юбках.
— Шелти, — тихо говорит она. — Что тебе известно обо мне?
— В смысле?
— Ты видела стихи в книге Мэри. Что тебе известно обо мне и Томасе?
Шелти недоуменно хмурит брови. Затем ее глаза медленно округляются.
— Только то, что вы влюблены… Мэгет, что ты натворила?
— Чем меньше ты знаешь, или делаешь вид, что знаешь, тем в большей ты безопасности, — говорит Маргарет.
— О чем ты? Что мне нужно знать, а что нет? Расскажи, как есть, чтобы я точно очертила границы дозволенного.
Маргарет нервно глотает воздух. Она до последнего ничего не говорила Шелти, опасаясь, что та может сболтнуть лишнего королю, но сейчас она загнана в угол. Шелти не успокоится, пока всё не разузнает.
Маргарет смотрит на меня в поисках поддержки. Я киваю. Я верю Шелт. Она ничего не рассказала о стихах, не расскажет и об этом.
— Я замужем.
— Что?!
— Я вышла замуж за Томаса Говарда, — отчетливо и твердо говорит Маргарет, и мне хочется поймать эти слова в воздухе, чтобы они случайно не вылетели в оконную щель и не достигли ушей Кромвеля.
Губы Шелти расползаются в восторженной улыбке.
— Ты… — шипит она, и ее распирает от удивления и радости. — Ты дьявол, Мэгет! И ты не сказала мне?! Поздравляю!
Она сжимает ее в крепких объятиях.
— Никому нельзя говорить, — шепчет Маргарет.
— За кого ты меня принимаешь? — отвечает Шелти. — Конечно нельзя! Никто из нас ни слова не скажет Кромвелю, да, Мэри?
— Разумеется.
— И королю, — добавляет Маргарет.
Шелти заглядывает ей в лицо, продолжая держать ее за плечи. Если она и понимает, почему ей не сказали о свадьбе сразу, то не подает виду.
— И королю, — подтверждает она.
