Королева перестала смеяться. Теперь максимум, на что она способна, это горько усмехаться собственным печальным шуткам. Она стала тревожнее, но вместе с тем величественнее, чем когда-либо.
Моё сердце разрывается, глядя на неё. Мне стыдно, что однажды я представила себя на ее месте. Не знаю, в курсе ли она, что замыслил король.
— Оставим дела мужчинам, — говорит она мне и Уайетт-Ли, предлагая нам пройтись по саду. Весна окончательно наступила, и Анна всё время рвется на улицу, чтобы насладиться ею.
В воздухе пахнет свежестью. Из-за облаков выглядывает ласковое солнце. Анна останавливается, чтобы закрыть глаза и сделать глубокий вдох.
— Мэри, а чего ты боишься больше всего на свете? — вдруг спрашивает она меня.
Этот вопрос застал меня врасплох. Не потому, что я не знаю, что ответить, а потому, что за мной каждый день следует столько страхов, что я даже не представляю, какой из них сильнее.
Я боюсь потерять Генри. Боюсь, что отец ударит меня. Боюсь повторить судьбу матери. Боюсь свою мать. Боюсь, что король узнает про Маргарет и Томаса. Боюсь быть отвергнутой. Боюсь…
— Наверное, я боюсь остаться одна, — наконец отвечаю я.
Анна смотрит на меня почти удивленно.
— У тебя всегда есть ты, милая. Не стоит бояться одиночества. Если так подумать, оно не такое уж и страшное, а иногда даже спасительное.
Она кладет свои длинные пальцы на мою ладонь.
— Это я говорю тебе не как королева, а как твоя сестра.
У меня внутри всё сжимается. Хочется обнять ее и поблагодарить за всё, что она для меня сделала. За доверие, которое она мне оказывает.
— Я запомню ваши слова, Ваше Величество, — тихо говорю я. — А чего боитесь вы?
Анна вздрагивает и молчит. Кажется, она тоже перебирает в голове все свои страхи и пытается понять, какой из них назначить главным.
— Мне всегда было страшно, что меня не услышат. Заставят замолчать. Говорить всё, что думаешь, то, о чем хочешь — это же и есть свобода, ты так не думаешь?
— Полагаю, вы правы, Ваше Величество.
Мы еще несколько минут идем вдоль изгороди в тишине. Слушаем птиц. Анна останавливается, смотрит на небо, а потом вдруг резко поворачивается к нам.
— Мне нужно увидеть дочь.
Ее глаза блестят лихорадочным блеском, когда она произносит это.
— Мэг, мы с Мэри идем к Элизабет, а ты приведи туда моего мужа. Любым способом.
Уайетт-Ли смотрит на нее в замешательстве, но ей ничего не остается, кроме как кивнуть и пойти выполнять приказ.
Принцесса живет в Гринвиче с самого Рождества. Именно в стенах этого дворца Анна родила ее три года назад. Ее апартаменты — уголок безмятежности, детского смеха и королевской роскоши. Вся мебель здесь обита малиновым бархатом, расшита золотом.
Когда мы с Анной заходим, кажется, что вместе с нами заходит тревога. Королева хватает дочь на руки, и Элизабет начинает что-то восторженно и невнятно лепетать.
— Мэви! — радостно пищит она и указывает пальцем в мою сторону.
Я улыбаюсь ей так приветливо, как могу.
— Ваше Высочество, — приветствую я малышку реверансом.
Она показывает матери новые игрушки. Анна заинтересованно отвечает ей и гладит по голове. Когда они встают у окна, на рыжие волосы принцессы падает солнечный свет, и ее кудряшки окружает ореол, похожий на нимб. Королева и принцесса напоминают мне образ Богородицы.
Едва я успеваю насладиться этим сравнением, двери в детскую распахиваются с таким оглушительным грохотом, что гувернантка Элизабет вскрикивает. Уайетт-Ли привела короля.
Я поворачиваюсь, чтобы его поприветствовать, и вижу, что его сопровождают два герцога. За одним его плечом стоит Чарльз Брэндон, герцог Саффолк, тот самый его друг, который когда-то дерзнул жениться на его сестре. А с другой стороны Генри. Я отмечаю, что ростом он уже почти поравнялся с королем. Мы смотрим друг на друга и легонько улыбаемся, настолько, насколько это сейчас уместно.
— Мадам, что это значит? — рычит король на Анну.
От его любви к ней не осталось и следа. Как будто они всю жизнь были заклятыми врагами, и он вовсе не переворачивал мир, чтобы бросить его к ее ногам. Вся пылкая страсть обратилась в жгучую ненависть.
Королева пристально смотрит на мужа и протягивает ему Элизабет, будто предлагая эту прекрасную девочку ему в дар.
— Вы нужны дочери, Ваше Величество, — тихо говорит она. — Нашей дочери.
Его это не трогает. Он только хмурится еще сильнее.
— Это всё, что ты хотела? За этим отвлекла меня?
— Мы хотели побыть с тобой, своей семьей. Нам с Элизабет достаточно, когда ты просто рядом.
— А мне недостаточно! — кричит король.
Принцесса пугается и прижимается к матери, пряча лицо в ее шее.
— Чего тебе не хватает? — спрашивает Анна.
Ее спокойный и печальный тон, кажется, злит короля еще сильнее. Она прекрасно знает, чего ему не достает.
— Ты спрашиваешь? Ты еще смеешь спрашивать?! Сына, Анна! Столько лет, а у меня нет сына, черт тебя дери!
