— Расскажи мне подробнее, — попросил я. — Какие забастовки?
— Ну, — она загнула несколько пальцев, чтобы считать, — была банковская забастовка, и налоговая забастовка, по ее словам большая, и большие потери денег, но не совсем забастовка, и забастовка законников — не понимаю, что это такое — и, кажется, была еще забастовка в больницах, это первая, и крупная забастовка энергетиков, и — подожди минутку, Джексон, я покажу тебе книжный магазин. Держу пари, ты умеешь читать, верно? Ну давай же. Больше не будет попрошаек. Время Хранителей.
— Кто такие Хранители? — был мой следующий наивный вопрос. Она только усмехнулась, не сказав мне, что “все это знают”, и добавила:
— Центральные нападающие Банни, вот кто они такие. Никто не шевелится, когда их мамаши совершают обход.
— Они заходят сюда? — спросил я. Она покачала головой.
— Грила ж тебе, они все боятся Нуклера. Все, крме меня — и, думаю, тебя тоже, — Незна... Джексон. — Она поднялась на ноги. — Пошли, — поторопила она. — Недалеко. — Она приоткрыла дверь и выглянула наружу. Я мельком увидел кипящую кучу серо-коричневых крыс, покрывающих безвременно усопшего Крысеныша: подходящий конец для человека с таким именем. Она обошла его и пошла по коридору, не оглядываясь, чтобы проверить, иду ли я за ней. Я миновал широкий поперечный коридор с большим количеством загадочных знаков, на которых было написано AM-AB-7-13 и ST ONE, ph 03L. Она прошла мимо них; здесь было не так светло, но все же достаточно, чтобы разглядеть разбросанные по полу крысиные кости, осколки стекла, пластика и металла, которые остались после поступления приказа об эвакуации.
Бетси остановилась перед дверью, похожей на все остальные, прогнала крысу размером с кошку и открыла дверь. Внутри я увидел покосившиеся полки, заваленные пыльными кипами старой бумаги, еще больше кип на полу и несколько разрозненных экземпляров, а также пыль, пыль и еще раз пыль. Я прошел мимо них и подобрал разрозненную бумагу. Она была в традиционном газетном формате, но “бумага” была синтетической с гладкой текстурой. Я стряхнул с нее порошкообразную пыль, среди которой было несколько хлопьев с отпечатками. Газетная бумага не выдержала испытания временем, но я надеялся, что переход на более постоянную версию произошел вовремя, чтобы сохранить информацию — я надеялся.
В руках у меня был номер джаспертонской газеты “Таймс-курьер”, дата публикации — 18 февраля 2013 года. Передовица была озаглавлена “ЦЕНТР РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЗАКРЫВАЕТСЯ“, а первые несколько строк были посвящены заверениям в том, что статья одобрена на всех уровнях де-факто “правительства”. Честно. Казалось, легкая жизнь закончилась. С пятницы был прекращен всякий контроль за распределением товаров в центральных и отдаленных точках. Окей, что бы ни случилось, государственный контроль этого не пережил.
Я просмотрел разрозненные выпуски “Курьера”; самый ранний номер, который я нашел, был датирован 2008 годом. Я мельком просмотрел заголовки и нашел один о налоговой забастовке, о которой упоминала Бетси. Я прочитал несколько абзацев, прежде чем запутался в неясных ссылках на то, что, должно было быть организациями линчевателей и “временными мерами”.
Казалось, терпеливым жителям того, что Бетси называла “Славными деньками”, наконец надоело усердно работать, чтобы оплачивать подарки из-за рубежа и внутри страны, и они просто перестали платить. Они не могли посадить за решетку триста миллионов человек, поэтому правительство — на всех уровнях — попыталось импровизировать, напечатав бумажные деньги. Это не сработало; в 2009 году все закончилось массовым банкротством. Там были фотографии горящих банкнот размером со стог сена, в то время как нетерпеливые граждане подбрасывали в огонь еще больше.
После этого началась военная забастовка, и парни в форме решили разойтись по домам, послав к черту все это. Никто не удосужился прийти проголосовать на выборах 2012 года. Когда фабрики и системы распределения вышли из строя, вслед за ними закрылись шахты и другие источники теперь никому не нужного сырья, а нехватка продовольствия породила массу людей, которые, казалось, были поражены тем, что в старом знакомом “Пигли Вигли”[42] больше не продавались все их любимые бренды. Поджоги магазинов тоже не помогли.
Последним остаткам армии было приказано разграбить склады и запасти непортящиеся продукты, в то же время была ускорена работа по консервированию мяса, сушеных бобов, молочных продуктов, яиц и круп. Им удалось вовремя подготовить и сохранить значительные запасы продуктов первой необходимости. Это была последняя организованная попытка, и, по-видимому, она была героической, если даже сейчас можно было раздобыть “съестное”.
