— Сомневаюсь, — сказала она. — И я даже не знаю, что сделать, чтобы помочь им, особенно если Тедди так и не позволит мне осмотреть свое стадо.
Когда Эстелла вернулась домой, там стояла тишина. Проходя по коридору, она заметила, что дверь в спальню Росса открыта. Это ее озадачило, потому что, когда она уходила утром, дверь была закрыта. Заглянув в комнату, Эстелла заметила, что оттуда исчез стоявший у кровати стул. Она решила, что Мэй вынесла его во двор, чтобы ей было на чем сидеть. Сначала она почувствовала раздражение, но потом, вздохнув, решила не волноваться по поводу того, что делает эта аборигенка. В конце концов, Мэй не могла сделать ничего действительно плохого, и Чарли уверен, что она скоро уйдет из города. Эстелла понимала, что ради собственного же блага ей нужно сосредоточиться на более важных вещах, например, на том, как завоевать доверие фермеров, чтобы приступить, наконец, к своей работе и начать зарабатывать.
Наливая себе стакан воды из кувшина, Эстелла выглянула в кухонное окно и вдруг увидела, как Мэй бросила стул в костер. В ужасе Эстелла выскочила во двор и выхватила стул из огня.
— Нельзя жечь мебель! — завизжала она на аборигенку.
— Теперь от него нет польза, — крикнула в ответ Мэй, хватаясь за стул.
Эстелла была уверена, что от Мэй пахло спиртным, и это разозлило ее еще больше.
— Росс был вашим мужем. Как вы можете жечь его вещи?
— Мне нужно дерево… для костра. Надо готовить еда, — прошипела Мэй в ответ, и ее темные глаза злобно сверкнули.
— Так найдите дерево в другом месте, — в ярости крикнула ей Эстелла.
Обе женщины продолжали вырывать друг у друга злополучный стул. Эстелла обнаружила, что, несмотря на хрупкое телосложение, Мэй оказалась очень сильной и не позволила ей вырвать у нее стул.
Если бы Эстелла была в состоянии мыслить разумно, она бы поняла, насколько смехотворно они выглядели, борясь за этот стул, и насколько нелепа была вся эта ситуация. Но она была расстроена, разочарована и очень зла, поэтому действовала на одних эмоциях. И все эти чувства лишь усилились, когда она вдруг заметила, что на Мэй оказалось надето одно из ее платьев. Платье было уже почти не узнать, так как оно было в пыли, в нескольких местах порвано и заляпано кровью свежей добычи Мэй — огромной ящерицы, валявшейся с разбитой в лепешку головой в нескольких шагах от костра.
Вид этой отвратительной ящерицы оказался для Эстеллы последней каплей — ей вдруг стало дурно. Она отпустила стул и заплакала, а потом бросилась в дом и, хлопнув за собой дверью, закричала:
— Жги что хочешь! Мне теперь все равно!
Она прошла по коридору в приемную, куда еще раньше перенесла все свои вещи, и заметила, что в ее чемодане тоже явно копались. Застонав от расстройства, Эстелла опустилась на матрац на полу и разрыдалась в полную силу.
Эстелла сидела на передней веранде, поджав под себя колени и крепко обхватив их руками. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой растерянной и никогда раньше так не тосковала по дому. Захватывающее по красоте небо испещряли мерцавшие красные, розовые, золотистые, желтые и оранжевые полосы, а облака будто пылали в огне, обещая еще один невыносимо жаркий день, но ничего этого Эстелла не замечала. Ее сердце тосковало по той жизни, которая у нее была совсем недавно: по прохладной зелени Англии и особенно, по тете Фло. Даже пробегавшие мимо дома кенгуру и эму, которые в поисках пищи иногда подходили очень близко, не могли отвлечь ее от ощущения безысходности.
Большинство друзей Эстеллы одновременно были и друзьями Джеймса, поэтому о контактах с ними не могло быть и речи. Она заранее приготовилась идти на жертвы, но до этого момента, когда ее буквально затопило чувство одиночества, не осознавала, сколь многого она лишилась. Эстелла знала, что ее мать ужасно расстроится и будет сильно переживать, поэтому еще не написала ей ни одного письма и не сообщила, что беременна, и с Джеймсом рассталась. Она предполагала, что мать будет ожидать какого-нибудь вразумительного объяснения произошедшему, но даже не представляла, как сообщит ей про Давинию. В одном Эстелла была уверена: Каролина будет считать, что она сошла с ума, раз живет в Кенгуру-кроссинг и решилась занять место своего отца в качестве местного ветеринара. И, учитывая теперешнее положение вещей, у Эстеллы не было никаких оправданий этому своему поступку.
Эстелла взяла ручку и бумагу, которые принесла с собой на веранду. Она подумала, чем сейчас занимаются Мэй и Бинни, но решила, что ей лучше этого даже не знать. Солнце быстро опускалось за горизонт, и сумерки сгущались. Эстелла решила отправить письмо тете — единственному человеку, которому она могла доверить все свои мысли и чувства.
«Дорогая тетя Фло, — написала она. — Мне столько нужно тебе рассказать, что я даже не знаю, с чего начать».
