Девочка подобрала ветку, упавшую с нависавшего над стойлом эвкалипта, и протянула ее Эстелле. Конец ветки был увенчан листьями. Эстелла показала ее Звездочету, а потом нежно провела ею по его спине в сторону поясницы и вниз, по ногам. Конь стоял спокойно. Эстелла была в восторге от достигнутых успехов. Ей очень хотелось, чтобы сейчас рядом с ней стоял Марти и видел все это. Обрадованная своими достижениями, она отбросила ветку и провела по спине Звездочета рукой. Конь стоял спокойно, и она стала нежно массировать его бедро и живот. В какой-то момент он топнул задним копытом, но Эстелла была уверена, что это просто рефлексивное движение, и задержалась лишь на мгновение, чтобы дать ему опустить ногу.
Эстелла не знала, что Мэй наблюдала за ней, стоя у стены магазина. Она была буквально загипнотизирована тем, что делала Эстелла. Как и все местные аборигены, Мэй называла Звездочета «Уиранги», то есть «бешеная лошадь». Дети из племени боялись его до ужаса. Если они проходили мимо его двора, он кидался на них, фыркая и скаля зубы, чтобы отогнать прочь. То, что Эстелла стояла в его дворе и чистила коня, казалось Мэй просто чудом. Это убедило ее, что новый «звериный доктор» обладает особым даром, как кедайтча. А кроме кедайтчи, она уважала лишь одного человека — Росса.
Эстелла была в полном восторге, когда шла по городу вместе с Мэй и Бинни, своими «новыми поклонниками». Она почистила Звездочета целиком и поводила его по двору. Он по-прежнему не очень уверенно спускался вниз под уклон, но Эстелла решила, что завтра же переведет его в свой двор.
— Эстелла, можно вас на минутку? — окликнула ее Марджори Уайтмен, стоявшая на крыльце почты.
— А, доброе утро, миссис Уайтмен, — ответила Эстелла, находясь в явно приподнятом настроении.
Марджори на секунду смешалась, поскольку, по ее мнению, дела у Эстеллы обстояли совсем плохо.
— У меня для вас письмо. Из Челси… из Англии.
Эта новость вызвала в Эстелле трепет, но она инстинктивно почувствовала, что Марджори пытается выудить из нее побольше информации, поэтому скрыла свой восторг.
— Спасибо. Я могу его забрать прямо сейчас?
— Да, конечно, — ответила Марджори. — У нас в городе большинство жителей сами забирают свою почту, за исключением… Дэна Дугана. Он обычно очень занят… или с похмелья.
Эстеллу поразило ее злобное замечание, поэтому она попросила Мэй и Бинни подождать, пока сама проследовала за Марджори в здание почты, где раньше находился жокей-клуб. Она заметила, что Марджори бросила на Мэй и ее дочь неодобрительный взгляд, а это значило, что они с ней никогда не станут близкими друзьями.
Почта была устроена в одном конце комнаты, а в другом размещалась крохотная касса — отделение банка. Марджори зашла за почтовый прилавок.
— Наверное, сейчас в Англии холодно, — сказала она, доставая письмо, лежавшее в одной из ячеек на задней стене. Марджори снова надела очки и стала внимательно изучать почтовую марку на конверте.
И хотя она делала именно то, что себе и представляла Эстелла, ее все равно это раздражало.
— Да, наверное, холодно, — сказала она, полная решимости не говорить, от кого пришло это письмо. Эстелла протянула руку за конвертом, но Марджори не обратила на нее внимания.
— Я родом из Дартмута. Вы там бывали? — спросила она.
— Нет, никогда, — ответила Эстелла. — Но, кажется, это морской порт на юго-западе Англии, да?
— Да, в Девоне. Я очень хорошо помню тамошние зимы, но, конечно, уже давно живу в Австралии. А ваша семья откуда?
Помолчав, Эстелла ответила:
— Из Лондона.
— А семья вашего… мужа? — она бросила взгляд на кольцо на руке Эстеллы.
Посмотрев на свою левую руку, Эстелла запаниковала. Сначала, когда она только разорвала с Джеймсом, она сняла кольцо, но потом снова стала его носить из-за беременности. И только теперь она поняла, в какое двусмысленное положение себя этим поставила.
— Могу я забрать свое письмо, Марджори? У меня еще много дел, и я не хочу заставлять ждать Мэй и Бинни.
Марджори посмотрела на письмо, на котором не было обратного адреса, и неохотно отдала его законной владелице. На ее лице явно читалась неудовлетворенность.
— На вашем месте я бы отослала этих двоих подальше, — сказала она, кивая в сторону окна, через которое было видно улицу и стоявших там в ожидании Эстеллы, Мэй и Бинни.
— Почему? — спросила Эстелла.
Марджори нахмурилась.
— Неужели непонятно? Они растащат из дома Росса все его вещи, если уже не сделали этого.
— Ничего подобного они не сделали, Марджори. И, между прочим, у них больше прав, чем у меня, на этот дом и все, что в нем находится, — сказала раздраженно Эстелла.
На какое-то мгновение Марджори опешила, но ее не так-то легко было остановить.
— Не понимаю, почему белые мужчины выбирают аборигенок себе в сожительницы… или… в качестве партнеров для секса, — сказала она. — Это неправильно. Прежде всего, они совсем не такие, как мы, так ведь? Даже не моются регулярно.
— Думаю, Росс Купер был очень счастлив с Мэй, — сказала Эстелла, чувствуя, как ее раздражение перерастает в злость. — И уж конечно, у них родилась очень красивая дочь.
