– А завтра, – Сэл подмигнул Лу, – мы пойдём и попытаемся вернуть тебе Искру. Тогда никакие мерзкие пауки больше не станут тебя доставать.
– Да уж, – хмыкнула Ингрид. – Вы уж постарайтесь!
– Как спалось? – поинтересовался Сэл, за обе щёки уплетая свой завтрак. Вчера он гордо вручил Лу пачку переводных татуировок с ловцами снов из ниток, бусин и перьев. – Обычный можно украсть или потерять, – объяснил он, тщательно разглаживая картинку у Лу на плече. – А этого хватит недели на две. Когда смоется, новую налепишь. Лучше всего было бы, конечно, набить тебе настоящую… – Он обаятельно улыбнулся, показав клыки. – Но тогда твою тётю точно инфаркт хватит.
Ловцы снов вроде бы немного помогли. Этой ночью поймать Лу теням оказалось не под силу. Но они шипели и тянули к ней лапы из темноты, и ей всё равно ни на миг не удалось забыть, что они рядом. А потом перед ней снова, до боли слепя глаза, распахнулась белая дверь, темнота опрокинулась навзничь, и Лу начала падать вниз, всё больше удаляясь от света, пока дверной проём не остался далёкой белой искрой посреди ничего…
– Ничего, – вслух повторила Лу, чтобы ответить хоть что-то. Говорить о снах не хотелось. Она доверительно наклонилась к Эмери, и, желая сменить тему, громко прошептала: – Слушай, а у него всегда такой аппетит?
Сэл вопросительно поднял голову от переполненной тарелки, вгрызаясь в кусок чего-то золотисто-серого. По словам Зелёной Дженни, это был маринованный угорь. Попробовать его Лу так и не решилась – они с Эмери ограничились тостами с чаем, – но пахло блюдо просто душераздирающе.
– Вообще-то, – Эмери неторопливо сделал глоток из своей чашки, – в нашем родном мире есть некоторые существа, чья жизнь столь прочно переплетена с волшебством, что оно необходимо им как воздух или вода. Его нехватка вызывает ощущение голода, который не утолить обычной пищей… – Он опустил чашку на блюдце и добавил: – Впрочем, драконы к таким существам не относятся.
Лу, не удержавшись, фыркнула в кружку, разбрызгав чай. Сэл, продолжая жевать, беззлобно пнул под столом ногу Эмери.
Вчера Лу не задумывалась, как драконы сумели добраться до «Лавинии», стоявшей вдали от берега. Оказалось, что на стареньком, ржавом, словно погрызенном катере. Когда Сэл помог Лу взойти на борт, ей не терпелось увидеть, какая магия сможет оживить давным-давно заклинивший мотор, но тут в беспокойных волнах мелькнула влажная розовая спина. Верёвка, привязанная к носу катера, натянулась, как если бы за неё кто-то взялся, и судёнышко на буксире потянули к пристани.
Выпрыгнув на берег, Сэл сказал тому, кто был в воде:
– Спасибо, дальше мы сами.
Из залива вынырнула длинноносая лобастая голова. Дельфин! Только почему-то розовый, а не серый, как на картинках. Он прочирикал что-то в ответ и скрылся, подняв на прощание волну брызг широким плоским хвостом.
– Кажется, день будет долгим, – вздохнул Эмери.
– Ничего, – бодро ответил Сэл и протянул руку Лу. – Эй, принцесса, ты когда-нибудь встречала настоящего шамана?
Шаман оказался коренастой бабулей с толстыми, на зависть, седыми косами и морщинистым лицом, словно вырезанным из тёмного дерева. Она открыла гостям калитку на ухоженный задний двор, загнала в дом ораву играющих шумных детей и велела им не высовывать наружу носа. Лу с недоумением глядела, как старушка вытаскивает из сарая для садовых инструментов свёрнутую в рулон вонючую бурую шкуру; как, расстелив её на земле, расставляет полукругом закопчённые деревянные фигурки животных.
В середину шаманка с большим почтением водрузила грубо вырубленную статуэтку медведя, стоящего на задних лапах. Лу догадалась, что это тотем. Когда старуха натянула прямо поверх свитера и джинсов что-то вроде длинной рубахи из оленьей кожи, не осталось сомнений, что она из северного народа, верящего, будто он как раз от медведей и произошёл.
Бабуля взяла в руки настоящий шаманский бубен – большой, кожаный, с изображением дерева, растущего от самого нижнего его края к верхнему, – и обряд начался. Она била в бубен и монотонно тянула не то песню, не то заклинание на незнакомом гортанном языке, переступая ногами в меховых унтах. Эти шаги были похожи на какой-то нелепый, неуклюжий танец, но Лу вдруг подумала о пчёлах, которые танцуют не просто так – у каждого движения есть свой смысл, и его понимают те, кому надо…
Посреди ровного, негромкого пения шаманка вдруг вскрикнула, резко и требовательно – раз, другой, третий. Лу вздрогнула от неожиданности и зябко обхватила себя руками. Эмери, стоявший у неё за спиной, положил ладонь ей на плечо, и Лу с благодарностью коснулась его тёплых пальцев.
– Что она говорит? – шёпотом спросила она у Сэла, не сводя глаз с шаманки, настойчиво кричащей что-то в небеса.
Прислушиваясь, Сэл сжал в кулаке свой медальон-переводчик.
