И ко всему этому меня пугало, что я нуждаюсь в Чонгуке в сотни раз больше, чем в своих друзьях, которых я не хочу потерять. Мне невыносима мысль о том, что я могу лишиться таких людей, как Джиён и ЧонСок. Меня не покидало ощущение, что что-то сломалось, но это нет возможности починить. Возможно это было доверие и понимание между мной и ЧонСоком. Мне жутко хотелось вернуть то, что было раньше, но ни в коем случае я не хотела возвращаться туда, где нет Чонгука.
Я встала и пошла в ванную, чтобы умыться водой. Лицо от переполняющих меня эмоций перестало гореть, но напряжение осталось таким же сильным. Подняла голову и взглянула на отражение.
Моя жизнь перевернулась на «до» и «после» встречи с Чонгуком. Я не могла перестать сравнивать его с остальными людьми и убеждаться в том, что он, чёрт возьми, нужен мне. Выпускной, за который я боролась всеми силами, стал не таким уж и ожидаемым, и университет, от которого я получила согласие, порадовал меня всего лишь на пятьдесят процентов из ста. Стоит мне бояться этого? Сначала я часто думала, что он исчезнет из моей жизни, как мираж, что больше никогда не появится в ней и, наверное, была этому рада, но теперь я боялась, что это правда может случиться. Возможно, Джиён была права — когда я яростно смотрела на Чонгука, с неприязнью на лице отвергающего Ёнсо, на самом деле он уже начинал мне нравиться, несмотря на всё, что он делал и говорил. Чонгук уже был мне небезразличен. Я думала о нем, когда приходила домой и рассказывала об этом родителям, когда стояла у шкафчика или снова разносила плакаты, размышляя, сорвёт ли он один из них или обойдёт стороной, даже не взглянув. И не прекращаю делать это сейчас. Мне определённо должно быть страшно.
Я наспех расчесала волосы, чуть подкрасила ресницы, надела брошенное на стул летнее белое платье, спустилась, натянула лодочки на массивном каблуке и вышла. От резко ударившего в лицо солнца я сощурила глаза и вытянула вперёд руку, скрываясь в тени, но всё же успела заметить машину Чонгука напротив дома.
Я залезаю в машину и почти теряю сознание. Запах Чонгука здесь настолько интенсивен, что кажется, будто он прожарен солнцем и запечатан в этом небольшом пространстве. Я дышу урывками, вжимаюсь в сиденье и поворачиваю голову к Чонгуку. Его глаза ядовито-чёрные, почти что строгие, и мой взгляд ненароком возвращается обратно. Что бы у него там не было в голове, мысли у его определённо не хорошие.
Краем глаза вижу, как пальцы Чонгука обхватывают руль, и затем машина трогается с места. Я корчусь на сиденье пока мы едем в молчании. Упрямо смотрю вперёд, рассматривая дорогу, хотя способна думать только о том, как, черт возьми, может пахнуть его дом, если даже в маленькой машине я теряю рассудок.
— Не хочешь извиниться? — с недовольством в голосе спрашиваю я, так и не вернув свой взгляд к его лицу. Я не могу позволить, чтобы он так ловко выкрутился, всего лишь посмотрев на меня своими глазами, от которых у меня бежит табун мурашек по позвоночнику.
— Хочешь, чтобы я извинился? За что же? — впереди загорается красный, и Чонгук останавливает машину. Я смотрю на него, и он моментально окидывает взглядом мои губы и бёдра.
— За то, что не умеешь держать свои руки при себе.
— Может быть ты хочешь, чтобы я извинился и за то, что он трогал тебя? — огрызается он, и в его глазах появляются искорки злости, — Я не собираюсь извиняться за то, что как раз таки твой херов друг не умеет держать свои руки подальше от тебя. И чего ты вообще так беспокоишься за него?
— Потому что мои друзья мне небезразличны, — друг от друга нас отвлекают только гудки машин позади и череда дорожных ругательств. Он замечает зеленый свет и давит на газ, — И если, честно, мне не особо хочется, чтобы ты бил каждого, кто касается меня пальцем.
— Хорошо. Допустим, что вы друзья навеки и прочая херня, но о чем таком серьёзном ты собиралась поговорить с ним, что не прочь была уйти подальше от меня?
— Я шла поговорить с ним о выпускном. Он пригласил меня, — на одном дыхании выпалила я. Через секунду Чонгук резко притормаживает, чтобы не врезаться в машину впереди, и сворачивает на боковую дорогу, останавливаясь. Тяжело вздохнув, он облокотился локтем о подлокотник двери.
— Повтори?
— ЧонСок пригласил меня на выпускной, — уверенно повторяю я, хотя сама не против была бы сбежать из машины подальше от нервного Чонгука, который, как мне, по старой привычке, показалось, хочет меня убить.
— И что ты ответила?
— Пока еще ничего, — мне показалось, будто я метнула гранату, и ждала, когда она наконец взорвется. Чонгук провёл рукой по волосам и откинулся головой на спинку сиденья, будто он не слышал ни слова из того, что я сказала. Но затем он бросает на меня взгляд, полный злости, что я чувствую, как у меня сжимаются все внутренности.
— Что же решила? — спрашивает он тихим хриплым голосом, который никак не сочетается с недовольством, написанным на лице.
— Я ничего ещё не решила.
