— Очень, — соглашается Джиён и кривит рот в секундной улыбке, — Значит ты действительно ему нравишься. И я не думаю, что ты всё испортила, — я всё ещё была убеждена в обратном, но услышав эти слова, почувствовала, как мне стало на долю легче, — Просто поговори с ним.
— Не думаю, что он этого хочет.
— Хочет, Лиён, и ещё как, — уверяет она и кладет руку мне на колено, — Чонгук резок в своих поступках. Все в школе знают об этом, и ты бы была убеждена в том же самом, если бы училась здесь столько же, сколько и я. Да думаю ты и так в этом давно убедилась, — я коротко киваю, — Ему ни в коем случае небезразлично то, что случилось, и он хочет высказать тебе это также, как и ты, просто не способен сделать это сразу.
Я смотрела на Джиён и думала о том, насколько мне повезло иметь рядом с собой человека, который высказывает тебе то, о чём ты думаешь, но в чём до конца всё ещё не уверен. Её внутренняя сила наполовину излечила невидимые раны, остановила поток неприязни в свою сторону и просто подарила мне ощущение собственной значимости. Я не доверяла возможно единственному человеку, который знает меня от и до и понимает все мои странности, терпя мою замкнутость.
— Хочешь я отвезу тебя к нему, и ты поговоришь с ним?
— Что? Нет, — я взбудоражилась только при одной мысли об этом, и сердце застучало в сотни раз быстрее.
— Почему?
— И что я буду делать? — я вскакиваю с кровати и подхожу к туалетному столику, всматриваясь в отражение в зеркале, — Я два слова связать не смогу. Тем более он всё ещё бесит меня.
— Ещё скажи, что целуешься ты с ним тоже так, будто тебе язык отрезали, — стебёт меня Джиён.
— А если я скажу, что мы вообще не целуемся? — подняв брови, я глянула на неё через плечо.
— Я скажу, что большей лгуньи в своей жизни я ещё не видела, — говорит она и встает с кровати, — Ну? Поехали.
— Ты спятила? Никуда я нахер не поеду, — возмущённо проговариваю я и свожу брови к переносице, всеми фибрами души не желая ехать домой к Чонгуку. Я пока даже не представляю, что могу ему сказать.
— Поедешь. И даже не думай — ты не будешь лежать тут и страдать, — говорит она и идет к двери, но не успевает она открыть её, как та резко распахивается, и в проходе появляется опешивший от удивления отец. Подруга застыла на месте, не зная, как реагировать на его резкое появление, и от этой картины мне безумно хотелось согнуться от смеха.
— Здравствуйте, — кланяется Джиён.
— Да, привет, Джиён, — он дружелюбно улыбается, — Вы уже уходите?
— Вообще-то да, — говорю я и хватаю свою школьную сумку, — Нам пора, — взяв Джиён за запястье, я прохожу мимо отца, еле сдерживая хохот.
***
— Ты хотя бы скажешь, откуда знаешь его адрес?
Спустя долго время споров в машине, она все же уговорила меня попробовать поговорить с Чонгуком, приехав к нему домой, тем самым показывая своё небезразличие. Но несмотря на все неоспоримые аргументы Джиён, это казалось мне очень сомнительной идеей. По крайней мере потому, что у меня не было ни одной нормальной мысли в голове, которая могла бы убедить Чонгука в том, что он воспринял мои слова неправильно. Только пустота, прекрасно сочетающаяся с чувством вины и страхом неизвестности. Вдруг он вообще не желает меня видеть? И когда увидит на пороге своего дома просто захлопнет дверь прямо перед моим носом? Я даже не могу быть уверена в том, что он находится здесь.
— Я же говорила тебе, что мы зависали в одной компании.
— На тот момент он бесил меня до невозможности, — подруга закатывает глаза.
— Настолько бесил, что даже я была уверена, что ты втюрилась в него?
Я раздраженно выдохнула и уткнулась спиной в сиденье, откинув голову. Еще раз взглянула на симпатичный домик Чонгука и с замиранием в сердце представила, как стучу в эту дверь, в ожидании парня.
— Допустим я сейчас пойду туда, и возможно всё будет хорошо, и в итоге мы помиримся, — Джиён кивает, чтобы я продолжила, — Но что мне делать с ЧонСоком?
— А с ним что-то надо делать? — непонимающе качает головой подруга. Я молчу, в который раз не зная, что сказать, — Ты думаешь не о том. Просто иди туда и разберись с тем, что вы оба натворили. Потом посмотрим.
Несколько минут я сижу, набираясь уверенности выйти из машины и направиться к дому, который одновременно притягивал к себе, как магнит, и тут же отталкивал, стоило только подумать о том, что все может пойти не так, как нужно.
— Все будет хорошо, Лиён. Я уверена.
Я улыбаюсь ей и открываю дверь, и прежде чем выйти из машины, произношу самое искреннее «спасибо», на которое получаю радостный кивок.
— Не уезжай, пока мне не откроют, ладно?
— Как скажешь.
Оказавшись напротив двери, я чувствовала, как бешено стучит сердце. Руки и ноги дрожали, не желая слушаться. Сомнения и страх уже благополучно пробрались в мозг и отстроили себе целые дворцы, где они правили мной, моим состоянием, превращая меня в человека, слишком напуганного для того, чтобы иметь возможность мыслить правильно.
