Я поворачиваю голову в сторону и замечаю, как Чонгук уже вовсе не пялится на меня, а пьёт из бокала, смотря на стоящую напротив Ёнсо, которая как обычно строит ему глазки, наслаждаясь его компанией. От того, с каким интересом Чон рассматривал свою бывшую пассию, меня больно уколола ревность. Я понимаю, что она — ничего не значащее явление в его жизни, но я все равно его ревную.
— Конечно. Давай, — соглашаюсь, потому что больше не могу выносить это сжирающее всё изнутри чувство. Вздыхаю и отхожу в сторону, чтобы облокотиться о стену, пока Чонсок уходит за выпивкой.
Я хочу успокоиться, но не обращать внимания на то, как он увлечён кем то ещё, было невыносимо. У меня ничерта не получалось потушить этот гнетущий пожар. Он испепеляет сердце, принося боль. Её и без этого было достаточно.
Даже если Чонгук мимолётно смотрит на любую девушку, которая попадает в поле его зрения, то он тут же располагает её к себе, и от этого у меня все внутренности сводит от ревности. А если я думаю о том, что Чонгук мог относиться с такой теплотой к кому-то ещё, мне становилось ещё хуже.
Я не хочу этого чувствовать. Не хочу вести себя глупо, злиться, не имея на это повода, показывать ему свою слабость, потому что в самом деле я отчаянно желаю, чтобы у нас получилось быть вместе. Поэтому ревную, как последняя идиотка, поэтому не могу справиться с грустью и тоской, не видя его больше нескольких часов.
Глупый Чонгук, не ты должен ревновать меня, а я тебя, ведь вокруг тебя крутятся столько девчонок, что если бы даже я захотела, то все равно никогда бы не запомнила ни одну из них.
— Держи, — ЧонСок протягивает мне уже открытую бутылку пива и встаёт рядом со мной, облокачиваясь о стену спиной. Смотрю на стеклянную емкость и легонько встряхиваю её, наблюдая, как плюхается жидкость. Может хотя бы оно даст мне той недостающей смелости? И тогда эта внутренняя борьба со всеми дьяволами, толкающими меня на то, чтобы я хотя бы один раз проявила решимость, закончится?
Хотя к черту всё.
Припав губами к краю бутылки, я делаю большие глотки горькой жидкости и жмурюсь от того, насколько на самом деле пиво было неприятным. Я чувствую, как она доходит до дна моего пустого желудка, и мне противно до жути, но сейчас было плевать. Хотелось поскорее забыться. Перестать думать.
— Все хорошо? — заботливо спрашивает ЧонСок.
Я коротко киваю, впившись пальцами в ёмкость до побеления в костяшках. Разум начинает мутнеть уже к концу первой бутылки, а между второй и третьей я забываюсь. Знаю, что мне будет жутко плохо до такой степени, что вывернет наизнанку. Но трезветь я не хочу.
Комментарий к Часть 11
С гордостью хочу сказать, что я исправилась, и глава вышла намного быстрее, чем в прошлый раз.
Всё ради моих самый лучших читателей❤️
========== Часть 12 ==========
Музыка стала звучать настолько громко, что я чувствовала, как она пульсирует у меня в висках. Все кругом расплывается в одной точке из-за выпитого алкоголя. Едкий запах сигарет и перегара в комнате, создают ещё более ужасную смесь, непригодную для дыхания. А громкий женский смех, порой доходящий до истеричных воплей, больно бьет по барабанным перепонкам, заставляя меня жмурить глаза, словно это может вытолкнуть болезненную пульсацию из головы. Было ощущение будто в моей черепной коробке пляшут несколько слонов.
Сидя на кровати в одной из комнат на втором этаже, я облокотилась головой об острое плечо ЧонСока и воображала себе тот несбыточный и желанный сценарий, где я встаю и иду искать Чонгука, чтобы высказать ему всё, что я думаю.
Но я не видела его целый вечер, а алкоголь никак не помог мне выгнать его из мыслей. Он занял слишком важное место в моей жизни, чтобы обычное пиво смогло помочь мне стереть Чонгука из памяти даже на короткое время.
Думает ли о обо мне вообще? Или Ёнсо, так мило разговаривающая с ним о какой то херне, сумела завладеть его вниманием на все это долгое время? Мне дурно становится от одного только напоминания.
Джиён садится рядом со мной, продолжая рассказывать какую то забавную историю всей нашей странной компании, в которой я знала от силы трёх человек. Всё ее слова пролетают мимо ушей, воспринимать информацию стало слишком тяжело. В животе крутит от горького, совершенно невкусного пива, и чувство тошноты становится все острее. Знаю, что мне нужно как можно скорее попасть в туалет, но когда я предпринимаю попытку поднять голову, перед глазами все плывёт, и она, как тяжелый груз, приземляется обратно на уже тёплое плечо друга. Даже с закрытыми глазами головокружение никуда не пропадает, а наоборот становится всё интенсивнее.
— Джиён, — с трудом зову я, чувствуя подходящую к горлу тошноту, — Отведи меня в туалет. Прошу тебя, — я поднимаю голову, все ещё боясь открывать глаза.
— Лиён, что с тобой? — с весёлого ее тон переходит на обеспокоенный, и я слышу, как ее стеклянный стакан звенит из-за трясущихся в нем кубиков льда.
— Мне плохо.
Я чувствую, как из-под бока ускользает тёплое тело ЧонСока и тут же крепкие руки подхватывают меня подмышки. Я цепляюсь ладонями за широкую спину, чтобы устоять на ногах.
