Да, вода, там тоже было много воды, и острова. На них, среди отвесных скал, вили свои гнезда крылатые люди — анены. Удивительные существа — не ведающие алчности, зависти, не знающие власти и разврата богатства. Небо было их крышей, море — питало тела, а сладостная музыка ветра — душу. Они жили, как дети — недолго и счастливо, и умирали, сложив крылья, растворившись в пучине вод…
— …вот и все, — пробился голос.
— Ты знаешь это место?
Старик закивал. О да, он знает множество, превеликое множество мест.
— Где оно, как туда добраться?
Старик продолжал кивать.
— Отвечай!
Его затрясли, но он не чувствовал боли, он был там, высоко в небе, парящим, рядом с аненами.
— Отвечай, говори!
Они несли его — от острова к острову, от гнезда к гнезду, пока он тоже не научился различать музыку ветра.
— Отвечай, отвечай!
— Дункан, Дункан, — вновь зазвучал второй голос. — Ты же видишь — бесполезно, мы теряем время.
— Нет, нет, не верю, он знает, знает…
О да, он знает, с планеты, с каменистых островов открывалось множество — десятки, если не сотни Проходов… Он так и не сказал про этот мир Гильдии. Не смог.
— Должен, должен быть выход, вытянуть, заставить…
— Если знания о планете и существуют, они запрятаны глубоко в мозгу этого существа. Забудь, даже ему самому не вытащить их оттуда.
— В мозгу! Ты сказал, в мозгу! Нет, ты не прав, есть способ! Давай сюда Камень!
— Так это… он у тебя…
Кецаль осторожно подвигал спиной. Даже подушка, которую он начал подкладывать в трон, помогала слабо. Примерно через пол часа неподвижного сидения, боль от позвоночника, паутиной, расползалась по телу, захватывая одеревеневшие мышцы, отдавая в органы, возбуждая нервы.
Доктора говорили — грыжа, позвоночная грыжа, и не одна. Еще говорили — необходима операция. Ха, позволить этим коновалам копаться в собственном хребте!
Грыжи, и именно позвоночные изумительно лечили на Кобыляке — цеха местных врачевателей передавали секрет из поколения в поколение… но вот беда — планета под властью Гильдии.
— Итак, насколько я понял, вы просите меня отдать своего Телепата?
О Д'арно — Вольном Прыгуне, Кецаль слышал, хотя увидеться довелось впервые, а вот о том, что у вольного объявился спутник…
— Не отдать, всего лишь одолжить — на день, не более.
Что-то с этим спутником было не так, Кецалю казалось, где-то он его уже…
— Отдать, одолжить, какая разница! Назовите хоть одну причину, почему я должен идти вам навстречу.
— Этого желают Призраки.
Ну вот, и эти туда же.
— Я верю в Призраков, но я не сумасшедший, во всяком случае, не настолько, чтобы помогать оборванцам, прикрывающимся священным именем.
— Кецаль, — заговорил спутник вольного, мятая сине-голубая форма без нашивок внушала смутное беспокойство, — это не способ завоевать доверие и уж конечно не насмешка. Я знаю, о чем говорю. Я — бывший агент, Гильдия осудила меня, приговорила к сотам.
— Соты! — упоминание страшного места трансформировалось в холодные мурашки, даже боль на время сбежала из спины.
— Да. И оттуда меня спас, вытащил не кто иной, как — Призрак!
Кецаль испытал укол ревности — Призрак мог спасти только его! Хотя, не все что произносится вслух, и даже не все то, что думается — правда.
— Чего же, муж, облагороженный божественным вниманием, может хотеть от меня, простого слуги великих богов?
— Мы уже сказали — Телепата.
— Зачем, для чего вам существо, читающее мысли?
— Единственное, что можем сказать — дело способно порядком подпортить нервы Гильдии.
— Звучит заманчиво.
— На день, всего на день.
Снова это проклятый мир! В юности, соблюдая освященную веками церемонию посвящения в агенты, Д'арно показали соты. Животное чувство страха, испытанное тогда, до сих пор, спустя десятилетия, холодило нервы, заставляя гнать даже мысли, случайно обернувшиеся к теме запретной планеты.
Здесь, в этом лишенном света и тепла мире, Д'арно испытывал сходные ощущения.
— Где же его искать? Помоги, прощупай местность.
Дункан обращался к Телепату. Присутствие урода отнюдь не способствовало поднятию настроения.
Александр не любил расу уродов, да что не любил, он их почти ненавидел — иррациональное чувство к существам, вся вина которых сводилась к не слишком привлекательной внешности и умению читать мысли. Именно ненавидел, и Д'арно было плевать, что урод знает о его чувстве! Или не плевать… ненавидел и… боялся.
— Там, — шипящий голос пробирал до костей не хуже мороза. Корявый палец, палаческим крюком, высунувшись из-под накидки, указал на одно из темных пятен, в изобилии усеивающих стены воронки.
— Пошли!
— Ага, — Д'арно плотнее закутался в теплый, подбитый мехом яланской гидры, плащ. Далеко не без труда, ему удалось уговорить Дункана задержаться для соответствующей экипировки. Будь того воля, этот полоумный до сих пор щеголял бы в потрепанной униформе.
— Гаан, ты здесь? Это мы — твои друзья, вылезай.
Опустившись на колени, Трегарт разговаривал с дырой.
Дался ему этот старик! Пусть, даже и имеющий отношение к легендарному Прыгуну.
Из темноты показалась всклокоченная грива грязных волос.
