— Ты только погляди, Бартон, милый. Вот здание управления корпорации. Разве оно не космически грандиозно? — Ларк поработала клавишами и вызвала крупный план высокого двухсотэтажного здания из изумрудных и золотых панелей. Каждый сегмент казался выше предыдущего, пока все не заканчивалось верхними этажами, расположенными под атмосферным куполом. — И на всем верхнем этаже — конторы руководства.
Кинсолвинг попытался вообразить, какой оттуда должен быть вид, и ему это не удалось. Здание стоит в самом центре громадного кратера, и с любого этажа на сотни километров открывается роскошный вид на содержащийся в идеальном порядке город внизу.
— А вон на том этаже, на сто первом, помещения для вечеров. Целый этаж для развлечений! — Ларк не пыталась скрыть свой энтузиазм по поводу того, что она снова находится в самом центре грандиозных развлечений.
Кинсолвинг заметил единственный мигающий огонек на контрольной панели. Управление Посадками Кораблей требовало сведений, прежде чем разрешить им покинуть «Соловей», а Кинсолвинг не мог их предоставить.
Он молча сделал указание, что Ларк должна позаботиться о транспорте и о безопасности катера, пока они будут внизу. Бартон сглотнул тяжелый комок и оглядел маленький кокпит. Он привык к «Соловью». Горестно улыбнулся, но и немудрено. Со всем вообразимым комфортом да еще имея на борту Ларк Версаль!
Кинсолвинг понимал, что все хлопоты могут оказаться пустым номером, если ему не удастся связаться с людьми, которые охотно попросят за него председателя Фремонта. И даже если ему удастся рассказать свою историю председателю, он вовсе не воображал, что Фремонт выдаст Гумбольта и Камерона ллорам для наказания. Любой директор обладал громадной властью в ММ, как и в любой земной корпорации, по размеру сравнимой с этой. Если возвести на Гумбольта обвинение в хищении руды, убийстве и во всех других преступлениях, начнутся неприятности, которые могут сотрясти Межзвездные Материалы до основания, вплоть до их громадного и прекрасного центра.
Чтобы пойти на такой риск, Кинсолвингу придется положиться на прямоту и честность председателя Фремонта. Он просто не хотел допустить мысль, что редкоземельные металлы похищались по приказу председателя.
— Привет, — ответила Ларк на требование со стороны УПК идентификационных данных. — Вот вам карточка корабля. Там есть все эти дурацкие номера и прочие штуки. — Она протянула регистрационную карточку.
— Приветствуем на Гамме Терциус-4 «Соловей», — поступил немедленный отклик. — Сколько человек из вашей команды спустится в город?
— Двое, — ответила Ларк, даже не поглядев в сторону Кинсолвинга. Он хотел, чтобы она назвала только одного, он рискнул бы выбраться из корабля тайком, чтобы избежать процедуры регистрации. Теперь он потерял шанс нелегальной высадки. — И на этот раз дайте мне хорошего пилота, — продолжала Ларк. — Полгода тому назад я здесь была, так посадка была просто ужасна. У меня даже зубы заболели, так грубо он сажал.
— Вы, должно быть, имели дело с Костоломом Бенитесом, — последовал жизнерадостный ответ. — Поглядим, что мы можем сделать для вас на этот раз. Так, так. А как вы насчет личного пилота председателя Фремонта? Он сажает и приезжающих на юбилейное празднество.
— О, это фотонно! Мы как раз прибыли вовремя! — обрадовалась Ларк. — Не хочу пропустить ни минутки из этого праздника!
— Вы как раз вовремя, Ларк. Треанна уже в пути. У нее на посадке никаких проблем не бывает. Мягко, как прикосновение любовника.
— Спасибо, УПК, — Ларк озорно улыбнулась и снова тронула рычажок вызова. — Есть ли и для вас какие-то шансы оказаться на вечере?
Из микрофона послышался смех:
— Извините, Ларк. Никаких шансов. В УПК свой праздник. Не такой, конечно же, роскошный, как на этаже сто один.
— Может, я к вам и приду, если на сто первом окажется скучно.
— Жаль, что мы вас не увидим, — вздохнул контролер Управления Посадками. — Там никогда не бывает скучно. Даже если праздник будет продолжаться до начала трехсотой годовщины.
Ларк сказала Кинсолвингу:
— Ох, будет так весело! Как я рада, что твоя орбита пересеклась с моей!
— Они будут меня искать, — Кинсолвинг обращался больше к саму себе, чем к Ларк. Затем он начал по-настоящему думать. Праздничная атмосфера, возможно, будет спасением для него, если он проявит достаточно смелости, чтобы ею воспользоваться.
— Ты же будешь со мной, дурачок, — напомнила Ларк с таким видом, как будто бы это все решало. Видя его выражение лица, она добавила: — До тех пор, пока ты со мной, кто захочет тебя замечать? Все будут смотреть только на меня!
Кинсолвингу пришлось рассмеяться:
— Уверен, что так, — согласился он. — Любая красавица вроде тебя должна быть в центре внимания.
— Мне нужно собрать вещи для вечера и уложить их. Эта Треанна не появится раньше, чем через час. Но ты все-таки смотри, чтобы не прозевать. Никогда хорошо не кончается, если заставляешь эту челядь ждать слишком долго. Наверное, потому мне и устроили такую жуткую посадку в прошлый раз.
С этими словами Ларк Версаль исчезла, чтобы упаковать вещи для юбилейного праздника.
