Кинсолвинг подавил поднимающееся в нем отвращение и в последний раз оглядел комнату. Один паук погиб. Двое других никогда больше не попробуют сжигатель мозгов — и не сделают ничего для самих себя. Сцена, которая повторится еще миллион раз, пока через какое-то время не будет остановлен План. Кинсолвинг повернулся и последовал за пауком в туннель, прислушиваясь к тому, как впереди по полу и по стенам постукивают хитиновые когти. Кинсолвинг пролез во внешний коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот исчез за окном-дверью, в него инженер недавно входил из парка.
Кинсолвинг постоял у окна, разглядывая веревочную нить паутины, повисшую, точно трос, между подоконником и окном третьего этажа соседнего здания. Трос, ведущий в парк, привлекал Кинсолвинга, почти как магнит. По нему можно соскользнуть на твердую землю и не волноваться, что упадешь. Падение с высоты десяти метров не обязательно окажется для него смертельным, но может страшно изуродовать, особенно в данных условиях.
— Размышлять об этом некогда, — решил он, глядя на дверь-окно, за которым исчез паук.
Кинсолвинг снял рубашку, обмотал ее вокруг правой руки, затем набросил свободный конец на трос и ухватился левой рукой. Не колеблясь, он прыгнул.
— Йи-и-их!
Крик вырвался у него как реакция на ощущение быстрого падения. У Кинсолвинга не было времени прийти в чувство, перед ним уже возникло дверь-окно. Он перекинул ноги и собрался, прежде чем ударился о стену. Столкновение оглушило его, но Кинсолвинг крепко вцепился в свою рубашку. На мгновение он отстранился от троса и мучительно поднялся на ноги.
Сквозь рубашку его прожгло насквозь трение от скольжения по тросу. Если бы путь был длиннее еще на несколько метров, рубашка разорвалась бы пополам, и он свалился бы на мостовую.
— Повезло, — выдохнул Кинсолвинг. — До сих пор сегодня со мной удача.
Удача оставалась на стороне Кинсолвинга. Паук с легкостью проделал путь по воздуху, но нашел почти невозможным пробираться вдоль коридора. Он шмякнулся о стену и просто стоял, пытаясь прорваться сквозь плотный пластик стены.
Кинсолвинг натянул на себя остатки рубашки и заторопился к пауку.
— Верховная Паутина, — настойчиво повторил он, — будет твоя, если ты найдешь того, кто продает Ящики Наслаждений. Он может этот перезарядить. Иди же. Найди его — и войдешь в Верховную Паутину!
Эти слова заставили паука шевелиться. Он начал было двигаться назад, к входу, потом продолжал описывать тесный круг, пока не отыскал маленький туннель, открывающийся в темно-оранжевом пластике. Паук погрузился туда, Кинсолвинг не отставал. В тесном туннеле паук опережал Кинсолвинга. Бартон дошел до края и заглянул в комнату, такую же, как и в другом здании. Никакой мебели, голые стены из серого пластика, мерцающие слабым светом, несколько дополнительных входов, точками темнеющие по периметру.
Ящик Наслаждений со звоном полетел на пол. Резкий звук наполнил воздух, вызывая у Кинсолвинга головную боль. По той манере, с какой зашевелился другой паук, Кинсолвинг понял, что он не из тех, кто наслаждается наркотиками. И человеку показалось, что он понимает, о чем говорят:
— Перезарядите мой Ящик Наслаждений, — потребовал наркоман.
— Невозможно, — ответил поставщик.
— Сделайте это! Я должен войти в Верховную Паутину!
— За некоторую цену!
— Любую цену! Только сделайте!
Паук-поставщик взял аппарат и повернул его в розовых руках. Кинсолвинг не заметил, откуда появился длинный тонкий цилиндр, паук соединил его с аппаратом. Что-то зашипело, как змея.
Опять переговоры пронзительными голосами. Поставщик вернул аппарат наркоману, тот сейчас же отставил одну из своих когтистых ног, как только убедился, что аппарат можно немедленно использовать.
Интересно, подумал Кинсолвинг, понимает ли поставщик опасность новых резонаторов. ММ нуждались в том, чтобы поддерживать свою сеть распространения.
Кинсолвинг нашел поставщика. У этого паука он может узнать, с кем ММ поддерживают контакты, где он прячет аппараты после того, как они выходят со склада. Но каким образом? Кинсолвинг понятия не имел, как расспросить паука, особенно преступника, живущего за счет отбросов общества.
Быстрым движением Кинсолвинг вторгся в комнату. Присел на корточки. Ни один из паукообразных его не заметил. Они продолжали свой душераздирающий спор. Наркоман Кинсолвинга не волновал. Прежний контакт с резонатором выжег у него слишком много нервных центров, чтобы это существо могло представлять какую-то реальную опасность.
Но как взяться за поставщика?
Кинсолвинг больше действовал, чем думал. Он бросился вперед с распростертыми руками. Обхватил несколько волосатых ног и дернул изо всех сил. Пять ног были пойманы, и Кинсолвинг прижал паука к полу — очень крепко.
Перекатываясь, Бартон пытался связать все эти ноги в тугой узел. Почти тотчас он понял, что ничего не получится. Ноги лягались независимо одна от другой и с куда больше силой, чем Кинсолвинг предполагал. Оказалось, что он летит по воздуху, чтобы врезаться в стену.
