— Ваши подвиги удивительны, особенно для особи, знакомой с деревьями, а не с паутиной.
Кинсолвинг не стал объяснять, что едва ли видел хоть одно дерево, пока не покинул Землю ради колоний в других мирах. Люди, возможно, и произошли от жителей древесных ветвей, но это не значит, что Кинсолвинг применяет на практике свое наследие, как это делают паукообразные.
— Что вы собираетесь с ними делать?
— Эту особь казнят, — Квиккс указал на наркомана.
— Что-о? Погодите, почему? Ведь он жертва!
— Он убивал друзей этим аппаратом. Разве человеческие существа не считают убийство преступлением против Паутины?
— Он не знал, что их убивает. Ему повезло, что аппарат не убил его.
— Ему не повезло, что аппарат его не убил, — поправил Квиккс. — Те, у кого непоправимые мозговые повреждения, выброшены из общества Паутины. Это преступление лежит на нем.
Кинсолвинг припомнил истории о древних и не таких уж древних людях. То, как расправлялись китайцы с опиумной зависимостью. Смерть. За пользование, за продажу, за привоз. Суровость этого паукообразного приводила его в ужас, но в человеческой истории были похожие прецеденты.
Но от этого мера наказания не становилась правильной.
— Возможно, вы могли бы о них позаботиться. Помочь им выздороветь. Стремление к наркотику не может быть естественным.
— Прежде чем набралось то количество умственных инвалидов, какое насчитывается на сегодняшний день, наши лучшие нейрохирурги исследовали многочисленные случаи. С теми, кто пользуется Ящиками Наслаждений, сделать ничего невозможно. Высшие жизненные функции, необходимые для контакта с Паутиной, у них отсутствуют. Они променяли место в обществе на существование в мире фантазий и воображают, что принадлежат к Верховной Паутине.
— Это обыкновенный бред.
Квиккс сильно встряхнулся, потом устроился так, что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Кинсолвинга.
— Резонанс активизирует у нас ту часть мозга, которая связывает личность с Верховной Паутиной. Употребление Ящика Наслаждений не может вызвать никакого другого бреда.
Кинсолвинг не понял, что хотел сказать Квиккс.
— Когда вы достигаете ранга Верховной Паутины, включается какой-то нейтральный выключатель в вашем мозгу?
— Неточные слова, чтобы выразить личность без должной концепции квалификации и славы, — голова Квиккса качалась с боку на бок. — Примите эти мысли за истину. Они близки, они далеки. Они должны вас создавать.
— Вам известно, что Межзвездные Материалы поставляют сюда сжигатели мозгов?
— Другого источника не может быть.
Кинсолвинг сглотнул комок:
— Что вы собираетесь с этим сделать?
— Всех гуманоидов на этой планете надо уничтожить.
— Тогда вы потеряете торговлю с гуманоидными мирами.
Квиккс издал грубый звук, затем переменил положение, расположив вокруг себя свои длинные волосатые ноги и превратившись в некую живую звезду:
— Мы торгуем с гуманоидными мирами из жалости. Вы мало чего можете предложить нам из того, в чем мы нуждаемся. И разумеется, ничего из электроники.
Кинсолвинг уставился на паука. Ему-то торговля с инопланетянами никогда не виделась помощью людям, а с точки зрения инопланетян, чем больше помощь, тем ниже статус у гуманоидных существ. Люди только начинали пользоваться богатствами космоса; самые богатые планеты давно уже освоили другие народы.
— Руководство ММ, включая председателя, придумали то, что они назвали Планом Звездной Смерти. План состоит в том, чтобы посеять на Паутине панику, убить биллионы существ. Благодаря этому компания сможет прилететь и захватить ваши рынки.
Квиккс повторил свой грубый звук.
— Более того, — продолжал Кинсолвинг, — Фремонт и остальные считают, что вы и другие инопланетные виды специально задерживаете развитие человечества с помощью своих торговых барьеров.
— Расист! — в произношении Квиккса это слово звучало с непривычным шипением. — Эта особь понимает такую концепцию не более чем вы, вроде бы, способны понять сущность единства Верховной Паутины. Эта особь часто встречала такое слово среди человеческих существ.
— Вы не чувствуете себя ниже других рас, и даже более развитых?
— Мы — высшие существа. Наша участь — помогать тем, кто ниже нас.
— Но, разумеется, какая-то другая раса делает что-то лучше, легче, быстрее. Вы должны кому-то завидовать.
— Нет.
Чуждые концепции инопланетянам так трудно объяснить. Пауки из Паутины, кажется, чувствуют себя в безопасности, убежденные, что никто не может быть лучше них. Интересно, подумал Кинсолвинг, отрицают ли они достижения других или это им на самом деле безразлично?
— Вы когда-нибудь соревнуетесь с другими? За планеты, за товары, в которых нуждаетесь?
— Да, разумеется. В этом — природа межвидового контакта. Социальные трения с теми, кто вне Паутины. Если противоречия оказываются слишком велики, мы воюем. Или делаем то, что необходимо, чтобы ослабить трение, что бы то ни было.
— Вы бы не стали пытаться уничтожить другую расу, если бы считали, что это единственный путь уменьшить трение?
— Если другой вид имеет хоть какой-то разум, его представители обнаружат такое вмешательство.
— Как это сделали вы, — горько произнес Кинсолвинг.
