Урон судну был причинен незначительный. Колодцы аварийных лестниц сооружались достаточно капитально, особенно на уровне реактора, так что взрыв лишь вынес дверь и покорежил металл.
А вот Ларкин практически испарился.
— Черт его побери, — выругался по этому поводу Каверс.
— Он потерпел крах, сэр, — сказал Редер.
— Я бы так не сказал, — кисло отозвался капитан. — Я бы скорее сказал, что он был чертовски удачлив. Ему чуть было не удалось расстроить программу использования легких авианосцев.
— И все-таки он провалился, — настаивал на своем Редер. — У мокаков всегда так. Неважно, сколько раз тебе что-то удалось. Они только провалы считают.
— Это псих убил немало славных людей, коммандер. Мне горько это говорить, но я надеюсь, что мерзавец очень страдал.
— Он страшно страдал, сэр. Он был уверен, что прямиком в ад отправляется.
— Хитроумно, — прокомментировала Сара, выслушав рассказ Редера о его плане поимки квартирмейстера.
— Сердечно благодарю, — отозвался Питер. Затем он помолчал, наблюдая за игрой света на ее лице. Стол освещала свеча. «Она ее немного смягчает», — подумал он.
Сара схватила свечу и поднесла ее ближе к себе. Темные тени, которые появились под этим углом, заставили ее казаться вампиршей. Питер рассмеялся. Сара с улыбкой поставила свечу на место.
— Что же все-таки вынудило вас насчет моего приглашения передумать? — спросил он.
Сара огляделась.
— Просто мне у Паттона очень нравится, — ответила она.
— Какая жалость. А я было возомнил, что вы решили бывшему пилоту «спида» еще один шанс предоставить. — Питер многозначительно поднял бровь.
— А кто говорит, что вы бывший пилот «спида»? — парировала Сара.
Питер сначала не понял, затем ухмыльнулся. «Я ей нравлюсь! — торжествующе понял он. — Я ей и правда нравлюсь!»
Этого было вполне достаточно, чтобы забыть, что война еще далеко не окончена. Забыть хотя бы на время.
«Все это простая формальность, — убеждал себя коммандер Питер Эрнст Редер. — У нас тут полный ажур. Это даже не настоящая следственная комиссия и уж тем более не трибунал. Я герой, а не козел отпущения. — Тут он подавил отчаянное желание потереть себе диафрагму. — Почему же тогда живот никак не проходит?»
Да, разумеется, сказывался предыдущий визит Питера в эту же самую залу суда, визит не столь давний. Тогда второго лейтенанта Синтию Роббинс, его заместителя, подозревали в диверсии и убийстве, да и на самого Редера тоже косо поглядывали. Так что теперь и вид массивного дубового стола в дальнем конце залы, и аромат восковой полировки, и едва слышный шелест флагов Содружества и Космического Отряда у него за спиной — все это предупреждало его подсознание об опасности. В сущности, ощущение это мало чем отличалось от того, которое ты испытывал в «спиде», когда компенсатор начинал барахлить, а система автоматического слежения сообщала о том, что мокакский истребитель уже держит тебя на мушке…
«Это еще когда я руку не потерял», — подумал Питер. Впрочем, с тех пор, как его сделали бортинженером «Непобедимого», стрессов меньше не стало. Коммандер неловко заерзал на стуле.
Всего несколько недель спустя зала по-прежнему щеголяла теми же глянцевитыми панелями красного дерева, той же впечатляющей картиной космической баталии на задней стене, по бокам от которой висели усеянный звездами флаг Содружества и сине-черный флаг Космического Отряда. Шестеро суровых на вид старших офицеров сидели в удобных кожаных креслах за крепким дубовым столом, обращаясь лицом к небольшому столику с единственным стулом для свидетелей. Все это слишком напоминало тот предыдущий раз.
Разве что действующие лица несколько изменились.
И на сей раз у Редера была личная причина для беспокойства В конце концов, он действительно оставил свой боевой пост в самый разгар сражения с мокаками и их союзниками повианами.
«Никогда нельзя быть до конца уверенным в том, что начальство не решит сделать из кого-нибудь наглядный пример, — размышлял Питер. — Из меня, скажем, чтобы далеко не ходить». И ведь не то чтобы коммандер сознательно не хотел повиноваться приказам. Просто все складывалось так, что в какой-то момент он оказывался единственным, кому было ведомо то, чего не знали его начальники…
