– Хо-о-о! Отрезок хроноисчисления до начала процесса Кормления истекает стремительно. Не успеть мы можем. А "барыге" как Нуммо-гойту Марргон-тоя, единственному из присутствующих хомо и так нечего покамест опасаться за свое жизнефункционирование. Марргон-той никогда не нанесет обиды вредоносной существу, от которого получил именование.
– Мы должны спасти всех, – настаивал я. – И этого придурка в противогазе Нуммо-гойта – тоже. Что толку, если даже Моряк не сожрет его сейчас. В клетке, где он сидит, ни водопоя, ни консервов нету. И бухло у него "крестничек" все до последней капли выбрал. Если я правильно понял ваше, господин Кожаный Урод, "покамест" – этот упырь Нуммо-гойт не сейчас сдохнет в чреве Марргон-тоя. А попозже – от жажды и голода. Марргон-той ваш друг, так попробуйте как-то отговорить его от людоедства. Если выберемся на волю, клянусь, что куплю ему взамен сотню пицц "Галактика"…
– И с меня еще сотня, плюс ведро лимонада, – поддержал почин Василий.
В ответ на наши "щедрые" предложения Голова скомандовала с пульта ДУ андроиду развести руками и сказала:
– Я всего лишь скромный младший прислужник Главного Думающего данной Межзведной Ладьи. Марргон-той, именуемый Соль-Аррис – так вообще по природе своей редкостное разумное существо, на какой-то из Диких Планет изловленное хитроумно. Многостоящая в денежном эквиваленте живая игрушка, владеть им Старшим Властителям престижно. Но как я, так и он – отнюдь не члены команды Межзвездной Ладьи. Мы потревожить слух Властителя словом единым без высочайшего на то позволения не смеем нахальственно. Да что глаголить – мы даже не силах прекословить повелениям Главного Думающего – существа лишь чуть повыше нас рангом, но всем и в Карантинном Покое Межзвездной Ладьи повелевающим в отсутствие благородных милордов Властителей. Так что поторопиться следует нам, отроки, чтобы успеть Вещью Чудодейственной отворить врата в Движительный Покой Межзвездной Ладьи и укрыться там от помыслов Марргон-тоя плотоядных. Ибо зрю я, что песня жалостливая уже озвучена до конца трагического и процедура Кормления-Бруххо вот-вот начнется…
ГЛАВА 26. Сюрреалистический бутерброд.
Но, кажется, с Кормлением в очередной раз произшла заминка. Потому что не успел Зефирный Моряк прогундосить последний куплет про бедолагу-ямщика, как его начало жутко колбасить.
Сначала (также как и меня недавно) аморфного Чужого пробило крупным потом. Прямо эпидемия какая-то… Но если в моем случае капли пота были не меньше голубиного яйца, то с Марргон-тоя сыпались на палубу водяные шары размером чуть ли не с человеческую голову. Имитацию рожи Парфюмера всю перекосило, разнокалиберные глаза невидяще пялились по сторонам. Моряк набрал полную грудь воздуха, раздувшись при этом почти вдвое. Затем сложил губищи трубочкой и медленно выдохнул. По караннтиному отсеку прокатилась волна утробного, душераздирающего воя.
Что же случилось? А случилось то, что пока я и Вася перепирались с Головой, наш химик, случайно или намеренно, исхитрился таки травануть дорвавшегося до холявного бухла Марргон-тоя. Получается, Олежа не блефовал, утверждая, что у него "все карманы аннигилятором высокомолекулярных дельта-полимеров забиты". И похоже, что "аннигилятор" этот был настоян на этиловом спирте, как обычные ветхозаветные аптекарские капли, раз уж Зефирный Морячок не обнаружил подвоха. Уверен, не последнюю роль в этом деле сыграла злополучная матрица бомжа Парфюмера. Колоритный бродяга, как и следует из его прозвища, употреблял внутрь все, что горит. Невзирая на черепа с костями и предупреждающие надписи на емкостях с вожделенным пойлом. Неудивительно, что Марргон-той в личине Парфюмера тоже не видел большой беды в употребление странной, возможно даже мерзкой на вкус, но все-таки содержащей изрядный процент алкоголя жидкости. За что и поплатился.
Однако плохое самочуствие, кажется, не расценивалось Главным Думающим как уважительная причина для неисполнения его приказов. Закончив выть, Зефирный Моряк, пошатываясь, все-таки двинулся к клетке с бывшими моими и Артема полуживотными. Те все еще находились под действием Умиротворяющего Воздуха. Поэтому просунутая в сделанный Васей лаз пухлая рука Зефирного Моряка никакого ажиотажа среди узников клетки не вызвала. Рука вытащила наружу племянницу господина лейтенанта, но Беклемишев и Костолом даже не заметили пропажи сокамерницы.
По закону подлости, Марргон-той почему-то решил начать трапезу с девушки, от которой напрямую зависела наша с Васей дальнейшая судьба. (Если, конечно, Бог даст нам выбраться из нутра "Черного Клыка". Начни аморфный Чужой с Беклемишева, то чем черт не шутит, он вполне мог бы и подавиться закованным в кибердоспехи полицейским. А начни с Костолома – так того вообще не жалко, а мы выиграли бы какое-то время.
