– Кореш Косшанни-арро! Кореш Соль-аррис, послушно выполняя повеление Главного Думающего начинает Кормление! – трубным голосом провозгласил Марргон-той и, несмотря на габариты, лихо, как заправский гимнаст, выскочил из пустого бассейна.
Не знаю, как Васю, а меня от такой, нафиг, акробатики, тут же пробило ледяным потом. Каплями, наверное, эдак с голубиное яйцо. Это при том, что Морячок поспешил скачками не к нам. Что было бы логично, поскольку мы – самая ближайшая пища. Не прыгаем, не скачем, а громко-громко плачем – просаливаемся… Одно блюдо даже тщательно отмыто. Похоже, не зря Думающий говорил, что Марргон-той после Великого Склидурра (что бы это ни было) чувствительно умом оскудел. Ведь на той стороне еду придется еще как-то доставать из "консервных банок" – клеток из неубиваемоего черного материала. К тому же на той стороне все хм… "продукты" обработаны Умиротворяющим Воздухом. Как, скажите, порядочный Питомец Властителей может такую "химию" лопать?!
Впрочем, намерения аморфного Чужого не долго оставались тайной за семью печатями. Едва Зефирный мореман сделал пару шагов по направлению к одиночной клетке со своим бывшим поводырем Олегом-Эйнштейном, опытный в подобных делах Василий сделал уверенный вывод:
– Ага… За "чекушком" пошел к знакомому барыге. Дерябнуть перед завтраком для аппетита. Походу, у морячка с харей бомжа, как и у оригинала – вечно "трубы горят". М-да, у этого Парфюмера, кажется, сильные гены. У тебя и Темы Марргон-той разве что ссать где не попадя выучился…
– Пошути, пошути, Вася, напоследок, – угрюмо парировал я подколку. – И молись, чтобы так называемый "барыга" – кстати, прекрасно тебе знакомый – не выдал Морячку по ошибке свой фирменный "эликсир смелости". Тут тогда такое начнется… Выражение "Варфоломеевская ночь", как историку, тебе должно быть знакомо…
– Так это…
– Да, да, наш химик Олежа собственной персоной.
– Как тесен мир… – только и смог промолвить ошарашенный новостью Вася, глядя, как Марргон-той вымогает у присмиревшего сидельца одиночной камеры выпивку.
ГЛАВА 25. Тщетные попытки оставить Зефирного Моряка без "закуски".
Как бы то ни было, пристрастие "аватара" бомжа Парфюмера к алкоголю добавила "еде" аморфного Чужого несколько дополнительных минут жизни. Тем самым дав шанс Голове – пожалуй, единственному из всех присутствющих существу сохранившему ясность мысли – вытащить нас. В иной ситуации хрен бы, конечно, она бросилась спасать каких-то дураков-хомо. Но на что не пойдешь, чтобы получить вожделенный код доступа к Лаксианскому Ключу.
– Эй, вы оба двойственно! – негромко, но зло окликнула нас Голова. – Так и будете возвышаться тут устойчиво, покуда мой товарищ не возжелает закусить воду огненную?
– А чего делать-то? Бежать не выходит – пол опять к бассейну сносит, – также негромко, но тоже с гонором, отозвался Василий.
– Дурость из тебя, отрок Кингконг, не выходит. У тебя в верхних конечностях – оружие-приспособление устрашающее. Единственная вещь из всего мусорного хлама, принесенного хомо в Карантинный покой, которая может воздействовать физически на материал-субстанцию данной Межзвездной Ладьи. И познал ты умственно это, выбираясь из узилища решетчатого! Воспользуйся же вещью сей незамедлительно! Проложи путь спасительный!
Бросив взгляд на занятого вымогательством у Олежи алкогольсодержащей жидкости, Вася счел нужным внять совету Головы. Выстрелил в "живой" пол перед собой сразу изо всех трех стволов. После чего я осторожно попробовал пару шагов по обработанному деструктором участку палубы. Меня таки снесло назад к бассейну, но скорость "течения" чувствительно уменьшилась. Для верности Василий еще разок прошелся зелеными молниями по "спасительному пути". Не дожидаясь, пока "умный" пол восстановится, мы рванули прочь от бассейна.
Точнее, Вася один рванул. А мне, идиоту, стало жалко нехитрых трофеев из Хранилища. Вообще конкретно жаба задушила. Я проклял в душе Марргон-тоя за то что лишил меня одежды и прилагаемых к ней карманов. Поскольку в выданных им взамен толстых "памперсах" эти важные детали одежды вряд ли имелись в наличии. Но я был бы не я, если бы не проверил. И оказалось, что карманы есть! С обоих сторон, к тому же копец какие вместительные. Прямо как в галифе моего прапрадедушки.
Под сдавленные (чтобы не привлечь внимания Зефирного алкоголика) матерки Василия и не менее сочные в плане язвительности замечания Головы, я бросился распихивать по обретенным вновь чудесным образом карманам мелочевку из Хранилища. Надо все сохранить. Даже пачки с треугольными и квадратными таблетками, не говоря о прочем, могут иметь археологическую ценность.
