За спиной гротескного "бородача" стояло прислоненное к стене приличных размеров черное весло. Сто пудов, им-то меня не так давно и "приголубил" вероломный Охотник. Уверен, этим же самым веслом он наподдал мадам Белке, чтоб не филонила, а согласно отведенной ей роли жертвы криками приманивала кровожадного Глюм-даллуга. Но, так или иначе, выбор такого оружия мне показался неоправданным. Даже если "бородатый упырь" за каким-то хреном держал на крохотном озерце лодку. Впрочем, на мою беду имелся у Охотника и огнестрел. Из-за его левого плеча торчало зловещего вида ружье с двумя толстыми воронеными стволоми. "Копец, – уныло подумал я, – с таким калибром не на Глюм-даллуга, а на бронетраспортеры охотиться можно… Почему мне-то никакого даже самого завалящего ножика или дубинки не выдали? Конечно, какой-нибудь ехидный читатель может резонно возразить: где это вы видели лося или медведя, разгуливающего по лесу со стволом? И будет прав: это ж тогда не охота, а сплошной вестерн получится. Правда, мне с того было ничуть не легче… Что не успела досказать Голова насчет моего Рога Гунгли – единственного оружия, которого, как показала практика, только и боится Охотник? Неспроста же этот лишенец в первые же секунды боя попытался лишить меня заветного Рога?"
Между тем Охотник, наконец-то, забил косяк. Правда, непонятно было, как он собрался выкурить самокрутку будучи в украшенном липовой бородищей противогазе. Даже интересно стало, как Олежа выкрутится. Неужели снимет "намордник" и вдохнет полной грудью воздух корабля Чужих? А тем временем Охотничек уже шарил за пазухой тулупчика, видимо, в поисках зажигалки. Бормотал себе под нос:
– Погуляй, погуляй напоследок, чудище Глюм-даллуг… Вот чичас дедушка подымит трошки махорочкой и спымает тебя ужо… А шкура-то у тебя, чудище богопротивное, зело знатная, мне такая дюже потребна…
И, уже чиркая здоровенной зажигалкой в левой руке, дед замогильным голосом вынес неутешительный для меня вердикт:
– От Мазая не уйдешь: повинен смерти, собака!
"Ну, конечно, дед Мазай! А я-то голову себе сломал, что ты за хитрый старичок такой с веслом!" – удивился я простоте разгадки.
Похоже, кристаллы Драккса захватывают разум их обладателя и принуждают заняться таким смертельно опасным делом, как охота на Глюм-даллугов. Охотничий же костюм и оружие носитель кристаллов, насколько позволяет фантазия, придумывает сам. После чего кристаллы неведомым образом изготовляют затребованное марионеткой снаряжение из подручных материалов. В данном случае – из останков Марргон-тоя. Да, не хухры-мухры.Трансмутация вещества, однако…
И тут меня будто второй раз тем же веслом ударили. Причем без промаха. Зажигалка в левой руке Олежи… И искал он ее за пазухой тоже левой… А ведь химик – правша…"Черт! Да это же морок, зеркало! Ходу отсюда!" – на все лады заверещал в голове инстинкт самосахранения.
Я почти успел. Уже в прыжке с мегалита услышал сочный хлопок выстрела. Пуля ударила меня в незащищенную псевдомускулатурой правую часть груди. От болевого шока я "поплыл", утратил координацию и рухнул на жесткую Блюктройдовую поросль, лишь чудом не свернув шею. Хорошое еще, сознание не потерял. "Всезащитное одеяние" пуля, к счастью, не пробила, но все равно было копец как больно и обидно. Чертов Охотничек развел меня, как последнего лоха…
ГЛАВА 23. Атака клона.
Мне бы хоть десять секунд передышки, чтоб оклематься от шока и встать на ноги. И я, пришпорив мускулы неповрежденного экзоскелета, непременно бы удрал от деда Мазая. Но, Охотник, не будь дурак, уже на всех парах спешил ко мне. Заложенный в него кристаллами Драккса приказ непременно требовал добить кровожадного, и, как выяснилось, бестолкового хищника.
И вот уже я вижу перед глазами пимы не зеркального, а вполне реального дедушки Мазая… Каюсь, слабо мне было глянуть в глаза смерти – черные жерла стволов чудовищного ружья. Но и просто зажмуриться, равно как и молить о пощаде, я ни имел права: такой урон чести Капитана мог как-либо отразиться на судьбе моих питомцев… Хотелось, чтобы Голова эвакуировала Васю и Анну без особых проблем.
Благо еще, выбранный придурком Олежей поэтический образ охотника не смог пристрелить меня молча. Дедушка Мазай несколько секунд порылся в проспиртованных мозгах химика и подобрал-таки соответствующее моменту высказывание:
– Где ж тебе, чудище окаянное, тягаться со мною, с самим Мазаем?.. Ты, животина бездушная, супротив меня, человека, все равно что плотник супротив столяра…
Ну чем вам не эпитафия? Хотя нахрен бы мне нужно такое счастье…
Собравшись с духом (а может "фуфайка" мне опять какой химии в кровь впрыснула), я пересилил страх и заставил-таки себя посмотреть в мерзкую харю нависшего надо мной Охотника. "Эх, по всем канонам, когда палач заводит такие вот философские разговорчики с жертвой, на выручку приговоренному из-за холмов непременно должна появиться кавалерия. Жалко, не в моем случае…", – уже готовясь ко встрече с Создателем, с тоской думал я, взирая на лупоглазую рожу безжалостного убийцы.
