А между тем, перебрать "добычу" требовалось прямо здесь и сейчас, чтоб было с чем идти на "стрелу" с Головой. Ей туфту не впаришь. Да и Темина доля тоже с конфетами перемешана, вон в "побирушке" вместе с пакетом с осами-сахаринками лежит… Точно! Осы! Вот кто мне поможет…
Недолго думая, я высыпал Захаровские и Темины самородки прямо на паркет. Разумеется, по разным кучам. Хорошенько потряс пакет – на случай если осы дрыхнут – и выпустил на волю остатки роя. Если насекомые и спали, то ароматы жратвы мигом подняли их на крыло. Полосатые тварюшки расселились на леденцах и принялись за еду. Хм… Прямо как за столиками в ресторане… А незанятые столики, наверняка и есть настоящие самородки Звездного Янтаря.
Проверил гипотезу на кучке самородков Артема. Разжалованный Властитель Арро-Тиомм уверял, что его доля – три самородка, остальное – леденцы. И, действительно, осы проигнорировали лишь три "столика". Не наврал, значит, Тема… В россыпях Захарова сахаринкам не приглянулось одинадцать шариков. Плюс тот, что подобрал я, играя роль гибрида реликтовой черепахи и Глюм-даллуга. По числу глаз у шести хамелеонов все сходилось.
– Двенадцать – это все? – не забывая о присущей Властителям лакононичности строго спросил я Захарова.
В ответ гордый пленник вместо кивка или мотания башкой демонстративно отвернулся. Заворотил, так сказать, рыло. Типа, сука, игнорирует меня. Ладно…
– Не все, – сделал я "соответствующий" вывод. – Остальные, – окинул я взглядом экпозицию, – тоже где-то здесь. Не внутри ли чучел?
Я схватил весло и безжалостно вспорол брюхо какому-то здоровенному крокодилу (прости, Гена!). Потом отрубил бедной рептилии голову. Не обращая внимания на нецензурное мычание желтолицего чучельника, выпотрошил из чучела и разбросал по паркету наполнитель. Посветил фонариком.
– Здесь – нет, – сказал я. И, будто расстроившись, на максимуме силы вышвырнул крокодилью башку в соседний зал. Но череп Гены не вылетел через широко распахнутые двери. А из-за моей "оплошности" в расчете траектории попросту влетел через пробитую им дыру в гипсокартоновой перегородке между залами.
– Упс! – виновато произнес я. И, пожав плечами, продолжил: – Может, в питоне?
И уже собрался было по-молодецки изрубить на пятаки четырехметровую анаконду, но вдруг понял, что лишь время зря потрачу. Захаров из принципа не будет разговаривать, даже если я покрошу в капусту все его сраные поделки. Тут вопрос чести. Хотя какая, к Крокодильему Демону, честь у желтомазого раба-гальфстрема… А других слабостях Захарова, кроме истребления животных ради увековечивания их памяти посредством набивки чучел из их же шкур я не знал.
Что ж, не хочет говорить – не надо. Довольствуюсь возвращенными самородками. И пусть для меня останется тайной, как Захаров и Тема снюхались с Головой, почему все вышеперечисленные организмы думали, что Хранилище завалено Звездным Янтарем под потолок, как этой мафии пришла идея пробить тоннель к "Черному Клыку". Ну, еще кое-что по мелочи хотелось бы узнать. В конце концов, не пихать за пазуху же этому желтомордому партизану копощащийся под ногами осиный рой. Как-никак я из интеллигентной семьи…
Наказать Захарова за охоту на редких животных в общественном месте, конечно, следовало. Однако, решил я, шанс уладить дело миром все-таки надо ему дать. Убрав настоящие самородки в "побирушку", я с напускным равнодушием поинтересовался:
– Ответите на вопросы?
Презрительное хмыканье в поганую тряпку дало мне понять, чтобы я убирался ко всем чертям.
– О кей, – как ни в чем ни бывало продолжил я. – Тогда выбирайте: засунуть вас в жопу трицератопсу, посадить в сумку гигантского кенгурозавра или подложить в прозрачный гроб к крокодильему шаману в качестве бойфренда? Кивнуть один, два или три раза…
И – дрогнуло таки сердце типа несгибаемого охотника. Ибо кивнул, кивнул, голубчик! Два раза – не больше, не меньше. Выбрал самое неприкольное из трех. Как я и предполагал. "Ага, – с удовлетворением подумал я. – Все-таки боимся, значит, выставить себя перед людьми в дурацком свете."
Само собой, второго кивка я "не заметил" и под молчаливое одобрение убиенного чучельником зверья препроводил Захарова в соседний зал. Вперед ногами, волоком, как какую-нибудь падаль, прямиком к сфинктеру громоздкого ящера, нареченного мной условно "трицератопсом". Несколькими ударами весла проделал под торчащим вверх хвостом ящера подходящих размеров дыру…
И только тут чучельник "созрел" для диалога с вашим покорным слугой. Заерзал, завертелся гадюкой по паркету, призывно мотая лучащейся желтизной мордой.
Показушно-брезгливо я вытащил изо рта пленника пропитанную ядовитой слюной половую тряпку. Но далеко убирать не стал, аккуратно положил рядом. Мало ли как сложится разговор…
Тем временем Захаров прокашлялся и хрипло процедил сквозь зубы:
– Спрашивай, гад ползучий…
