Однажды вечером Диего тренируется с мечом, и девушка украдкой любуется им, светло улыбаясь. Ее муж столь умел – победит любого врага! Ее герой, ее адмирал. Его движения плавные и грациозные, он словно танцует, двигаясь по сумрачному залу с острой саблей в руках. Он похож на хищника, затаившегося перед смертоносной атакой.
Дворянке и в голову не приходит попросить любимого научить ее фехтованию. Не женское это дело – воевать. К тому же, она никогда не сможет так.
– Уходи, Аделаида, – строго говорит муж. – Я люблю тренироваться один. Ты мне мешаешь.
И она убегает, едва сдерживая слезы. В комнате долго сидит на кровати, обнимая подушку, и искренне пытается его оправдать. Чего она хотела? И почему плачет? Она мешает важному делу – и Дон всего лишь ей об этом сказал! Адмирал так много времени проводит в море, в битвах с пиратами, ему просто необходимо оставаться в форме. Это важнее… важнее, чем...
Аделаида снова остается в полном одиночестве. На ночь Диего не приходит.
Уже не в первый раз.
...Туман коснулся ее груди, в том самом месте, где быстро и испуганно колотилось сердце…
– Вильям! – упрекает девушка друга детства. – Он хороший! Все делает только ради блага колонии и семьи! Если он так решил – значит, так нужно… мы просто чего-то не знаем. Не разбираемся.
– Да разуйте же вы глаза, Донья Аделаида! – тяжело вздыхает тот. – Губернатор перевернул всю колонию! Люди работают на пределе сил, процветает рабство, тюрьмы заполнены! Ваш муж – самый настоящий тиран!
Вильям не хочет обидеть девушку. Просто открыть ей глаза на происходящее. И помочь укрыться перед началом своего бунта. Хоть она и жена Диего де Очоа, она все еще очень ему дорога… и уж точно не виновата в злодеяниях своего мужа.
Аделаида в отчаянии вертит головой, и слышать не желая эти слова.
– Вам лучше спрятаться, – повторяет парень. – Скоро может начаться… страшное. И вам не стоит быть рядом с ним.
Часы на стенке размеренно тикают, словно подтверждая слова заговорщика. В соседней кухне Гертруда колдует над ужином, а Джереми что-то увлеченно шьет в своей мастерской. Донья сбежала сюда почти тайком, чтобы увидеться со старым другом и хотя бы попытаться отговорить его от этой безумной затеи, которая никогда не закончится ничем хорошим. Не стоит даже мечтать.
– Ты предлагаешь мне предать собственного мужа! Я не выдам тебя, но я никогда этого не сделаю. Я люблю его!
– Зато он не любит вас! – выпаливает Вильям.
И прикусывает язык. Он не хочет говорить ей об этом, не хочет делать ей больно. Пусть бы она оставалась в блаженном неведении...
– Что?.. – переспрашивает девушка. – Но…
Друг отводит взгляд и нервно барабанит пальцами по столу. Но когда-нибудь она узнает, ведь так? И, быть может, тогда прозреет и сбежит в укромное место, где ни один солдат ее не найдет. Да. Так будет лучше.
Он кладет ладонь на ее пальцы. И решается.
– Диего любит другую.
Аделаида пораженно смотрит, не в силах вымолвить и слова. Она не верит – но и ответить ничего не может. Потому что чувствует сердцем, уже давно чувствует, что что-то здесь не так…
Вильям отводит взгляд, качает головой, вновь вздыхает и рассказывает:
– В тот день, когда он приехал в Санта-Доминго, Диего приказал своим солдатам побить меня, просто потому что я нечаянно выскочил под копыта его коня. Меня спасла одна девушка… ударила солдата корзиной. Поставила зазнавшегося адмирала на место, совсем его не испугавшись. Обычная городская девочка. Похоже, он влюбился в нее. Она долго отказывала ему, но кто сможет бесконечно противиться правителю? Он все же ее добился, и…
Вильям видит остекленевшие глаза своей подруги.
– Прости. Ты должна была узнать рано или поздно… Я не придумываю, чтобы убедить тебя. Знаю, потому что специально вызнавал его слабости...
Эти слова ранят Аделаиду в самое сердце.
...Туман обхватил ее щиколотки, не позволяя больше двигаться…
Аделаида стоит по щиколотку в воде и плачет. Не так давно от лихорадки умерли ее родители. Вильяма казнили за саботаж. А Диего… он совсем перестал считаться с ее существованием. Подарил какой-то девушке целый корабль. И в последние месяцы почти не появлялся дома.
У нее не остается никого.
Как же ей хочется окунуться в эти теплые волны и пропасть в них, пропасть, забывая обо всех проблемах… но если попробует – она утонет. Ведь она не умеет плавать.
Быть может, так будет даже лучше…
Не существовать. Какие странные слова… их даже осознать сложно. Не думать, что осознаешь, обманывая себя, – на самом деле осознать.
Тем вечером Донья случайно встречает в темном заброшенном парке мужчину с легкой проседью в волосах и тяжелым и в то же время столь понимающим взглядом. Почему-то с ним так легко… как никогда не было ни с кем другим. Она рассказывает незнакомцу все. Спонтанно жалуется на судьбу, не сдерживает горькие слезы и сама едва понимает, зачем это делает. Просто… не может иначе. Не может больше держать все в себе.
Незнакомец терпеливо слушает, легко гладя девушку по дрожащему плечу, и предлагает бежать на его корабле. Сегодня же. Не медля.
Впервые в своей недолгой жизни Аделаида на что-то решается.