Аделаида отвернулась и несколько мгновений всматривалась в иллюзорные волны, разбивавшиеся о призрачный скалистый берег. Опять он говорит так, будто она ему что-то должна… и ведь не усомнится в своей правоте! Самоуверенный настырный баран...
– Корабль можно построить новый!
– Я отдам тебе кольцо, как только ты вернешься ко мне. Я тебе уже сказал. До тех пор магия мне не помешает.
– А я тебе говорила, что я не буду с тобой разговаривать!
Диего улыбнулся с легкой насмешкой.
– Я смотрю, ты не сильно-то исполняешь эту угрозу.
Хотелось столкнуть его в воду. Пусть бы охладился и подумал хоть немного.
– Я бы так и бегала, если бы из-за своей магии ты не смог ко мне прикоснуться!
– И я очень рад, что смог.
Дон потянулся к ней, желая поцеловать свою жену и наконец помириться, но Аделаида порывисто отвернулась.
– Как будто это всё! Ты во что мой город превратил, губернатор новоявленный?! Виселицы, бордели, рабство, забитые тюрьмы?!
Девушка почти задыхалась от возмущения. Ещё тем утром она и подумать не могла, что ей хоть когда-то придётся серьезно говорить со своим суженым о судьбе острова.
– Санта-Доминго был разорён. В критическом состоянии, Аделаида. Ты ведь в курсе, что тебя сватали ко мне, только чтобы это исправить? – Диего всячески старался избегать формулировок вроде «из-за идиотской политики твоего придурка-отца», и получалось у него, надо сказать, с огромным трудом. Все-таки адмирал совсем не привык подбирать выражения, всегда командуя и не гнушаясь угроз. Чему только ни научишься, влюбившись в строптивую девчонку… – Теперь у колонии деньги есть, хоть мне и пришлось применить жёсткие меры. Не то чтобы я жалею. Других способов не существует. Работать – мое единственное требование, и у тех, кто трудолюбив, дисциплинирован и верен мне, в жизни хватает всего. Те, кто оказался не согласен… что ж, они сами выбрали свою судьбу. И только поэтому называют меня тираном. Тунеядцев и на пиратских кораблях не терпят, ведь так? В твоем друге-бунтовщике всё еще играет максимализм и стремление к несуществующей справедливости, как и у многих парней в его возрасте. А бордели… как еще ты предлагаешь зарабатывать девушкам из нищих семей? Бордели есть и на Тортуге. И мои солдаты вообще-то защищают женщин на улицах. Ты, кажется, видела это и сама, когда засылала своего человека в Роко-Муэрте.
Аделаида проглотила ругательство. Губернатор не врал и не манипулировал фактами, как бы ни хотелось этого отрицать. Кристину потащили в тюрьму, просто потому что она показательно пристала к горожанке, «угрожая» ножом…
Но вот за слова о женщинах и борделях у нее возникло непреодолимое желание дворянину врезать. В тот момент она еще не понимала, что в чём-то он прав. Поймет позже, расписывая Лорензе перспективы ее вольной жизни на Острове Свободы.
– А раскопки… цель оправдывает средства.
Адмирал искренне верил в эти слова. У каждого своя правда.
– Не оправдывает! – протестовала девушка. – Ты держал в плену моих родителей! И ты думал, что после этого я брошусь к тебе в объятия?!
Диего смерил ее долгим взглядом. И сказал неожиданное:
– А ты не думала, что я их спас?
– Что?.. – возмущённо выдохнула Адель. Она не находила слов. Какого черта он несёт?!
– Их уже давно должны были казнить, Аделаида! За потворство пиратам и разорение колонии. Я пять лет откладывал их допрос в Испании и, знаешь, больше не мог: я не всесилен пока что. Если бы они меня послушали и придерживались моей версии, то ничего бы с ними не случилось. Ты не представляешь, скольких усилий мне стоило сдерживать и их вечные попытки всё испортить, и настырных чиновников, которые хотели забрать, между прочим, обоих. Их не убили только из-за того, что я этого не допустил. Не делай из меня злодея.
Девушка вскочила. Она клокотала от злости. И… болезненного понимания?
– Не строй из себя героя! Плевать тебе на моих родителей. И на Санта-Доминго, и на Корону, и на людей. Только на себя, любимого, не плевать. И на свою власть!
Он глубоко вздохнул. Поднялся и подошел к ней.
– Ты права. Всё так. Кроме одного. Ещё мне не плевать на тебя.
– Да замолчи ты! – воскликнула Адель. Эти слова ласкали ее и одновременно причиняли боль.
Несмотря на враждебный тон своей любимой, Диего невольно залюбовался ей. Она была так обворожительна в гневе… ее глаза сверкали ярче любой звезды в ночном небе. И даже в гневе любимая успокаивала – возможно, только поэтому у него получалось не злиться, объясняя. На любого другого человека он бы моментально сорвался. Потому что он всегда всё делал для нее, даже думая, что она мертва, а она не знает об этом и не ценит! И даже выслушать не хочет!
«Ну и черт с тобой. Просто будь рядом. Как ты это делаешь?..»