На кадетском языке того времени для занимавшихся таким недостойным делом, как пересказ чего-нибудь и вообще искательство перед начальством, было особенное выражение “подъегозчик”, и этого преступления кадеты никогда не прощали. С виновным в этом обращались презрительно, грубо и даже жестоко, и начальство этого не пресекало. Такой самосуд, может быть, был и хорош, и худ, но он, несомненно, воспитывал в детях понятия чести, которыми кадеты всегда славились и не изменяли им на всех ступенях служения до гроба.
Как свидетельствуют те еще кадеты, у них “все до мелочей и вдаль, на всю жизнь, внушалось о товариществе, и диво ли, что оно было?”
Длинное цитирование из Лескова здесь очень необходимо — речь идет о вещах, удивительнейшим образом относящихся к судьбе Героя России лейтенанта Александра Михайлова. Если утверждают, что история повторяется, то уж военная история Отечества многократно ближе к судьбам нынешних военных. Свидетельство кадета прошлого века: “... Когда нас выпускали, то выпускали на бедное же офицерское жалованье. А мы ведь были младенцы, о доходных местах и должностях, о чем нынче грудные младенцы знают, у нас и мыслей не было. Расставались не с тем, что я так-то устроюсь или разживусь, а говорили:
— Следите за газетами: если только наш полк будет в деле, — на приступе первым я.
Все так собирались, а многие и исполнили”.
КОМАНДИР взвода лейтенант Михайлов был на заготовке овощей в подмосковном хозяйстве. Привез в дивизию машину капусты, а в гарнизоне — круговерть. В полку комплектовались экипажи бронетранспортеров, задачу еще не ставили. Лучшего наводчика-оператора, чем лейтенант Михайлов вряд ли сыскать (читайте приведенную выше училищную аттестацию). Он согласился, если и не с радостью, то уж точно с готовностью и, по-видимому, с азартом.
Приезжая в родное суворовское училище в Тверь, он не без гордости докладывал командирам и преподавателям, что учится в ВВОКУ имени Верховного Совета РСФСР. Могло ли привидеться в самом кошмарном сне, что пули настигнут его свинцовыми смертельными плевками у самых стен Верховного Совета этой самой (нет, теперь уже другой) России?! По солдату Отечества, по суворовцу Михайлову стреляли как по врагу. БТР № 450 расстреляли почти в упор. Майор Сергей Грицюк и рядовой Олег Петров были убиты сразу. Александру удалось выбраться, товарищи помогли отойти в безопасное место. Раны его были тяжкие. Пока был в сознании, обещал хорошенько угостить всех врачей на своей свадьбе, которая уже намечалась.
7 октября он стал Героем Российской Федерации, 8-го — старшим лейтенантом. Звезды те радости никому не принесли — через две недели Герой умер. Свадьбы не будет...
В двадцати метрах от перекрестка улицы Николаева и Краснопресненской набережной, где БТР внутренних войск, направлявшийся для эвакуации людей из зоны обстрела, был встречен огнем из-за баррикады, продолжает торговлю шикарный магазин. В витрине, пробитой пулями, красуются свадебные наряды фирмы “Boss”. Пухленький амур с синюшным лицом ухватил ручками своими бронзовую лютню. Здесь, у Белого дома, звучать отныне только траурным мелодиям...
На Сашиных похоронах в Твери были его друзья, лейтенанты, однокашники по суворовскому училищу и кремлевскому — имени Верховного Совета. Весной 92-го, перед выпуском, на книге “В.И. Ленин и кремлевские курсанты” они оставили друг другу прощальные автографы, вспоминая непростые, но по-молодому задорные четыре курсантских года, желая, естественно, всего доброго на офицерской стезе:
“Ты не давал нам унывать, для кого-то ты был просто непокорным, а для нас — добрым весельчаком, хорошим товарищем”.
“Если человек встал на колени, то он уже не человек. Ты всегда был человеком: ты всегда говорил то, что думал, а делал то, что говорил. В нашем подлом обществе это была большая редкость. Я тебя всегда уважал за это. С такими людьми чувствуешь себя надежно и уверенно. Буду очень рад, если судьба сведет нас еще когда-нибудь”.
“Санек! С тобой было весело, так как высмеивалось все подлое и низкое. Будь осторожней в нашем “совке”. Счастья тебе”.
Вступив в кадетское братство, мальчишки намечали себе нелегкую судьбу. Мало кто из них, выбирая для поступления военное училище (а им выбирать можно — в любое идут без вступительных экзаменов), думал о теплом месте на гражданке. Из калининских суворовцев вышли два Героя Советского Союза — генерал-полковник Б. Громов и старший лейтенант В. Задорожный. Общевойсковая “кремлевка” и вовсе — кузница доблестных воинов, Героев, маршалов. Но для Александра Михайлова и его сверстников “афганский поезд ушел”, Советскую Армию уже вовсю кромсали и топтали. Когда пришла пора делать первый офицерский выбор, в училище приехали из дивизии внутренних войск имени Дзержинского.
