Словно предчувствуя что-то, написал он в тот день еще одно письмо, друзьям своим,
Саше и Ольге Петраковым (строками из него мы начали этот материал):
“Наверное, с возрастом мы вспоминаем о некоторых человеческих ценностях, которые заставляют нашу память мысленно повторять самые прекрасные эпизоды жизни. Очевидно, нам крупно повезло, у нас были прекрасные ребята и в 10-а, и в 10-б. И теперь мы мысленно аплодируем друг другу за то, что мы есть и будем вечно существовать друг для друга...
Служу по-прежнему в своей дивизии им. Ф.Дзержинского, но осталось совсем немного до выхода в запас. Сейчас постепенно готовлю себя к гражданской жизни, так как на пенсии сидеть дома не собираюсь. Куда приложить свои знания, пока не определился, но места уже есть.
Ребята, дорогие, не могу поверить, что это я, что жизнь пролетела свой лучший путь, а мы ее не заметили...”
Да, жизнь его вроде бы и не заметили. Заметили смерть, случившуюся в трагический для России день. Подполковник Александр Романович Савченко стал Героем Российской Федерации после смерти. Квартиру его семье дали после смерти. Так уж получилось... Александр Савченко погиб, выполняя приказ. Суровое, приговорное это слово. Приказ не допускает обсуждений, должен исполняться точно и в срок. Люди военные, такова уж их жизненная стезя, приказ порою выполняют самой дорогой ценой...
Сергей ХОЛОШЕВСКИИ
Герой Российской Федерации рядовой Ситников Николай Юрьевич
Родился 2 января 1974 года в районном центре Маслянино Новосибирской области. В 1993 году был призван во внутренние войска. Службу проходил в отряде специального назначения “Витязь”.
Звание Героя Российской Федерации присвоено 7 октября 1993 года (посмертно). Приказом министра внутренних дел зачислен навечно в списки личного состава части.
“Здравствуйте, мои дорогие родные! Сегодня выехали в Москву. Мы будем служить в дивизии имени Дзержинского! Везут нас в поезде майор и ефрейтор. Они говорят, что мы будем ходить на концерты, футбол, патрулировать по Москве. Майор — мужик хороший... Следующее письмо напишу, наверное, из части. Ну вот и все. Передавайте приветы”.
Сколько неподдельного мальчишеского восторга за строками этого немного наивного первого письма из армии рядового Николая Ситникова. Еще бы: мечта осуществилась! И жизнь представляется одним большим и светлым праздником. Где нет места войне и людским горестям. Где твои друзья не гибнут в горячих точках. И ты на все сто процентов уверен, что одна твоя широкая дружеская улыбка способна отвести руку, поднявшую оружие.
“Здравствуйте, все мои родные! Пишу вам письмо из Москвы. Привезли нас в часть, помыли, дали форму... Из Новосибирска в роте шесть человек. Пока проходим курс молодого бойца. Утром бегаем. Ходим строевым. Где-то 1—2 августа будем принимать присягу”.
Принял. И остался верен ей до конца.
Есть ребята, неброские и неяркие, которые не отличаются особыми талантами, ценными в шумной компании. Коля неважно пел, не играл на гитаре, не травил байки, не рассказывал анекдоты. И при всем при том его любили.
Рядовой Анатолий Кокорин: “С Николаем было просто общаться. Добрый и отзывчивый, он никогда не предавал друзей”.
Тот, кто служил, знает цену этим простым солдатским словам.
В Колиных письмах, которые бережно хранятся в семье, как в зеркале отражается вся его до нелепости короткая жизнь. Здесь он весь — открытый, прямой, честный, бесконечно любящий родителей. И еще — очень чуткий, боящийся даже полусловом или намеком заронить в сердца близких людей щемящее чувство тревоги.
“Здравствуйте, мои родные! Пишу вам письмо из Кабардино-Балкарии. Здесь кругом одни горы. Когда мы приехали, две ночи ночевали на аэродроме. Ели арбузы. Затем переехали в Нальчик. Тут все спокойно. Бегаем по горам, играем в войну. Учимся, как захватывать автомашину, как ее проверять. Лазим по этажам — изучаем штурм здания. Словом, занятий хватает. Здоровье у меня хорошее. Не болею. Как дома с урожаем? Собрали ли всю картошку? Пишите, как дела в родном совхозе”.
“Бегаем по горам, играем в войну”. И все. Хороши игрушки! И ничего о нальчикском следственном изоляторе, где взбунтовавшиеся осужденные выставили против ребят из “Витязя” сто восемьдесят шесть стволов, не считая холодного оружия. “Тут все спокойно”.
Прапорщик Владимир Берлин: “После операции, которая, к счастью, обошлась без большой крови, у некоторых в глазах был страх. Но это ничего, это нормально. Не боятся только дураки. Главное, что молодые “витязи” действовали решительно, можно даже сказать, мужественно. Провели тридцатиминутные бесполезные переговоры. Затем при помощи специальных средств захватили второй этаж и вынудили осужденных сдаться...” За первой командировкой последовала вторая, во Владикавказ, где спецназовцы участвовали в операциях по разоружению боевиков, сопровождали парламентеров, охраняли железнодорожные составы.
