“Здравствуйте, мои родные! Пишу вам из Владикавказа. У меня все хорошо. Живем понемногу. Два раза ходили в кино на американские фильмы. Сегодня ездили в баню. Скоро наших колхозных пацанов заберут в армию. Пусть послужат, узнают, что почем. Здесь на многие вещи смотришь по-другому. К нам в отряд уже пришли молодые.
Тут красивые горы, особенно тогда, когда чистое небо. Мы занимаемся тем, что охраняем начальство. Вы, главное, не волнуйтесь. Со мной все в порядке”.
Да, там действительно красивые горы. Но не только тогда, когда “чистое небо”, а когда не стреляют. А эта командировка чуть было не закончилась для Николая трагически. Окружная газета внутренних войск в то время писала о “витязях”:
“Колхозников села Али-Юрт периодически обстреливают из автоматического оружия неизвестные люди с ингушской стороны.
Маневренная группа на трех бронетранспортерах прибыла к подножию холма, с которого боевиками велся огонь. На вершине находилось кирпичное здание. Для его осмотра выдвинулся разведывательный дозор из пяти военнослужащих. Внезапно дозор наткнулся на вооруженного человека, который недолго думая открыл огонь из автомата по воинам. Одновременно из пяти-шести точек лесного массива на разведдозор буквально обрушился шквал огня. Боевики били из автоматов, пулеметов, снайперской винтовки и даже... гранатомета.
В результате обстрела кумулятивная граната попала по касательной в башню БТРа, ранив механика-водителя рядового А. Василенко...”.
В этом же бэтээре находился во время боя и Николай.
— Ты, наверно, заговоренный, — удивлялись потом ребята.
А ему просто не суждено было погибнуть в этот раз...
— Когда мы узнали что Колина командировка закончилась и он вернулся в Москву, вздохнули с облегчением, — признавалась Нина Ивановна Ситникова. — Ведь как бы он ни писал в своих письмах: “не волнуйтесь”, “у нас все спокойно” — сердце-то все равно не на месте было. И кто же мог подумать, что наш сынок, пройдя все горячие точки, погибнет в самом центре Москвы...
Прапорщик Владимир Берлин: “Вокруг телецентра было полно народу. Все что-то кричали. И вдруг людская стена, как по команде, мгновенно разомкнулась. Граната влетела на второй этаж здания и разорвалась. Большой осколок пробил лямку бронежилета Николая Ситникова и... Короче, мы пытались хоть что-то сделать. Сразу же вынесли Кольку из-под обстрела. Хотели прорваться на бэтээре до ближайшей больницы, но снайперы не давали приблизиться к технике. Тогда по подземному ходу мы вынесли Николая из “Останкино” на руках...”
Не успели.
Стихотворение для мамы — последняя запись в солдатском блокноте Коли Ситникова. Дальше — чистые листы. Такие же чистые, как ненаписанные страницы жизни, оборванной в девятнадцать лет...
Александр УШАР
Родился 26 января 1944 года в станице Калининская Краснодарского края. В 1965 году окончил Орджоникидзевское военное училище МВД СССР, в 1973 году — Военную академию им. М.Ф.Фрунзе.
С 1993 года проходил службу в Северо-Кавказском округе внутренних войск МВД России. Награжден орденом Мужества, 10 медалями и знаком “Заслуженный работник МВД”.
Погиб 11 июля 1996 года. Звание Героя Российской Федерации присвоено 18 ноября 1996 года (посмертно).
В ЦЕНТРЕ Ростова-на-Дону, там, где широкий переулок круто сбегает от Театральной площади к Дону, высятся красивые многоэтажки. В одной из них получила квартиру семья генерала Николая Васильевича Скрыпника. Новоселье всегда в радость, а для людей служивых, вечных скитальцев, получение своего добротного жилья — радость вдвойне. Сколько за годы службы мытарств претерпели — пора бы и о покое подумать, ведь пенсия не за горами, здоровьишко не то, что в лейтенантские годы, накопившаяся за многолетнюю службу усталость все чаще дает о себе знать.
С 1965 года, когда выпускник Орджоникидзевского военного училища внутренних войск Николай Скрыпник надел лейтенантские погоны, ох и поездил-поколесил он по Союзу: Сибирь и Закавказье, Украина и Северный Кавказ. От взводного до первого заместителя командующего войсками округа внутренних войск прошел честно, добросовестно, уверенно.
Сейчас, летом 96-го, мысль об увольнении нет-нет да и приходила после иного трудного дня. Мысль эту он прогонял, так как привык уже тянуть свою лямку и пенсионером себя совсем не представлял. А Людмила Алексеевна, жена, все чаще незлобиво упрекала, пора, дескать, на покой, неужели не навоевался? Теперь самое время обустроить квартиру, с детьми почаще время проводить, на Кубань к родне ездить гостевать, благо не слишком далеко. Николай Васильевич в ...надцатый раз обещал: “Вот вернусь из этой командировки, и новоселье устраиваем. Точно!”
