— Что нашло на тебя? Нельзя мне никак отказаться, старшим партии еду. Да и экспедиция до глубокого снега закончится. Наоборот, время для нас с тобой удобное: сейчас подзаработаю, зиму припеваючи пересидим. Не забыла, мой мобильный у тебя остался?
Подзаряжай его раз в неделю, на звонки не отвечай. Как соберусь обратно, позвоню лично тебе из какой-нибудь северной деревушки. Обещаю.
Он захотел обнять ее, но Нина в порыве отчаяния оттолкнула его руки, отвернулась и, не оглядываясь, пошла от вагона. Надеялась, вдруг бросится догонять?
— Нина! Нина!..
Она так и не обернулась. Почему? Отчего в минуту прощания так разобиделась на весь мир? Или предчувствие ее так испугало? Когда остановила шаг, поезд уже набирал ход. Отошла не очень далеко, но так и не оглянулась. Боялась, он увидит ее мокрые глаза.
Снова потянулось серое, холодное одиночество. Старая пластинка: работа, дом, вздохи в ночной тиши и несладкое пробуждение… Его телефон лежал на кухонном столе. Никто ему не звонил. Нина вечерами брала свой сотовый и прижимала его к сотовому телефону Николая. Так она мысленно оказывалась рядом с ним.
Первый звонок на трубку Николая показался громом среди ясного неба. Нина посмотрела: входящий номер на экране не отпечатался, только две черточки. Запомнить бы, что звонили двадцать третьего августа в 18.44.
Звонок отчего-то принес глухую тревогу. Нина с трудом уснула под самое утро.
Через две недели к ней пришли двое.
— Здравствуйте. Николая Ивановича Скрябина знаете? — спросил один из них.
Нина кивнула и прижалась к дверному косяку.
Мужчины переглянулись. Тот, что спросил о Николае, вздохнул:
— Нелепо так. Сорвался он в ущелье. Самый опытный среди нас, а сорвался. Двадцать третьего августа случилось. В лагерь по вечеру возвращался, а выпал свежий снег… Николай Иваныч на краю оказался, оступился, вот и… Ваш адрес в записной книжке у него отмечен на первой странице крупными буквами. Телефон я вам написал, куда позвонить, если соберетесь могилку попроведать. Возьмите. Ну, мы пойдем.
Она стояла в дверном проеме, не понимая смысла давно известных слов: «ущелье», «на краю». Что значит «сорвался двадцать третьего августа»? У нее с этим числом что-то связано? Нет, ничего памятного, кажется, двадцать третьего не произошло. Пальцы не хотели отпустить дверной проем. Ноги ослабели. Мозг отказался от всяких мыслей о дне текущем. Из зыбкого пространства пробивалось: тик-так, тик-так… Скоро ли вернется Миколаша, отчего так задержался на своем севере? И-и…
От сентябрьского визита геологов, принесших скорбную весть, Нина повела новый отсчет времени. Она продолжала ходить на работу, возвращалась в квартиру под вечер, готовила ужин. Потом сидела, перебирая в мыслях недавние события, и ждала. Раз в неделю заряжала сотовый телефон Николая. Его трубка вечерами все также лежала на столе. Нина смотрела на аппараты «самой устойчивой» связи и мучилась одними и теми же вопросами: за что ей такое наказание? Чем сильнее оказалась бабушка, которая смогла сберечь своего мужа-фронтовика? Верой? Но сегодня почти все подруги у Нины неверующие. И ничего, все при мужиках. Счастливы. Или только на людях счастливы?
Иногда уговаривала себя убрать телефон Николая в стол, пусть разрядится там. И все. Жить дальше. Никого не ждать и ни на что не надеяться. Но она каждую неделю подключала «зарядку» к чужому телефону и проводила пальцем по экрану: «Молчишь?»
На сороковой день со дня гибели Николая, возвращаясь с работы, Нина зашла в магазин. Выбрала пирог с творогом, остановилась у знакомой полки и взяла пачку «Юбилейного» печенья, того самого, что ели они в день знакомства. Октябрьский пушистый снег падал на мокрый черный асфальт. Квартира встретила тиканьем часов. «Хоть кошку заводи, чтобы встречал кто-то у порога», — мелькнула бесполезная мысль. Нет, кошку она не заведет, некогда ухаживать.
К половине седьмого ужин был готов. Села за накрытый стол. Вспомнила, как барабанил в тот вечер их знакомства дождь, как освободилась она в кои-то веки от древней бутылки. Задумалась, провела ладошкой по дисплею чужого телефона. Николая похоронили там, на далеком севере. Съездить бы на деревенское кладбище, цветы положить. Может, и удастся.
