Иду в дом. Чистилище пройдено, но окончательное прозрение — это не речи и не прогулки под дождем. Моя картотека остается висеть грузом моей вины. Сдаться русским? Нет. Общаться с ними относительно своего прошлого я не стану. Дело принципа. Русская контрразведка не раскрыла нелегала Тома-Андрея. Бывали чекисты здесь. Бывали. Но и только. Обычные люди — веселые и грустные, разговорчивые и молчаливые. Я раскусил их сразу, у меня нюх на приверженцев Феликса Дзержинского. Что с того? Они у себя на земле. Приехали, отдохнули, песни попели. За руку меня не схватили, каяться не заставили. Погрузились в машину и отбыли. Отдали мою душу на суд своему Богу. И вердикт уже известен: виновен. Нет, я не сбегу от русских по запасному варианту под прикрытием паспорта на имя Андрея Васильева. Сколько можно сидеть по норам?! У меня остается только один выход.
Оставлю русским записи, пусть разберутся в пеналах. Дам им шифры к закодированному дневнику. Осознав возможный урон, им легче будет бороться с его последствиями, которые, увы, неизбежны. За прошедшие годы мной отправлено в организацию более пятидесяти «посылок». Сколько бессмысленных спецопераций проведено против русских. Я — должник, а долг платежом красен.
Бросаюсь выдвигать пеналы и доставать из них отдельные карточки в известном только мне порядке. Шифры скрываются под рукой, все в той же картотеке. В душе царит покой. Странно, и шум дождя за окном стихает. В комнате уютно и тепло. Кошка развалилась на клетчатом покрывале дивана и безмятежно дремлет.
…Вот и все. Заканчиваю свое письмо русским в надежде, что они поймут меня и в чем-то простят. Есть и другая сторона: где-то в мире работает их нелегал, тоскующий, возможно, по родине. Пусть русские не останутся безмолвными кураторами для своих агентов. Даже самый подготовленный из них обречен без редкого дружеского взгляда соотечественника. Мимолетного, но сердечного взгляда.
Тяжести на сердце нет. Улыбаюсь — значит, все сделано правильно. Не так ли, Анна? Спой мне на прощание.
«Источник сообщает, что 17 сентября при обходе лесного массива в квадрате X в 18.22 посетил дом научного сотрудника Пермского университета А. В. Горошина. Дверь в дом оказалась открытой. На полу большой комнаты был обнаружен указанный сотрудник с огнестрельным ранением в голову. Пульс не прощупывался, что свидетельствовало об отсутствии признаков жизни. Источник полагает, что смертельный выстрел произведен самим Горошиным. На полу, по левую сторону от тела, находился карабин “Сайга”. Какого-либо беспорядка в комнате не замечено. Признаков пребывания в доме посторонних лиц источник не выявил. На столе лежал запечатанный конверт с адресом на имя руководства УФСБ по Пермскому краю. Содержание текста в конверте источнику не известно. При покидании дома источник закрыл дверь на ключ. Тело Горошина оставлено в доме. В правоохранительные органы источник не обращался. По срочной связи источник передал информацию на обусловленный номер. Антон».
Капитан Нестеров дописывал сопроводительную справку к агентурному сообщению, когда раздался телефонный звонок.
— Нестеров, зайдите.
Голос начальника городского аппарата ФСБ Кулакова ни с каким другим не спутать.
Убрав недописанный документ в сейф, капитан отправился в кабинет руководителя. Заместитель начальника майор Вершинин и старший оперуполномоченный по особо важным делам капитан Климова находились в кабинете Кулакова.
— Разрешите, товарищ полковник.
— Заходите, Сергей Андреевич. А где сообщение Антона? — Кулаков удивленно посмотрел на подчиненного.
Прямо у порога пришлось объяснять:
— Товарищ полковник, сообщение в сейфе. Не хватило пяти минут закончить. Разрешите вернуться и дописать сопроводиловку?
— Давайте пока в устной форме, — начальник отдела махнул рукой в сторону стула. — У вас не складывается впечатление, что все мы проморгали ситуацию с Профессором? Агенты не заметили ничего, что свидетельствовало бы о возможной трагедии?
— Агент Антон за два дня до события побывал у Профессора. Никаких намеков на нервный срыв, на неудовлетворенность жизнью со стороны объекта не прозвучало. Агенты Смит и Комаров тоже встречались с Профессором в сентябре. И техника нам ничего не дала. Аудиозапись велась круглосуточно. Антон семнадцатого числа внепланово находился на обходе в заповеднике и обнаружил Профессора в доме без признаков жизни. По способу срочной связи он сообщил о происшествии на пост контроля. Естественно, сделал первичный осмотр места, возле дома осторожно прошел, чтобы зря не следить. К агентам вопросов нет.
— Сергей Андреевич, и все же давайте проанализируем поведение Профессора за минувшие две недели. Может быть, что-то тревожное проявлялось за последние дни? — попросил начальник гораппарата.
Нестеров задумался. Информацию, которая скопилась у него, тревожной назвать нельзя. С другой стороны… После небольшой паузы произнес:
