Мне и сегодня, спустя многие годы, вспоминаются глаза этих поклонников Вселенной. Главными богатствами в их семьях оставались автографы Юрия Гагарина, редкие фотографии с Байконура. Уверен, предложи им удобные кабинеты в городских учреждениях вместо работы на стартовых комплексах в степи, они, ни секунды не сомневаясь, отказались бы. Такими людей будущего я увидел, такими они и остались в моей памяти.
«“Планета есть колыбель разума, но нельзя же вечно жить в колыбели. Человечество не останется вечно на Земле!” — писал в начале XX века Константин Циолковский. Человечество переступило космическую черту в том же столетии. Мир выдохнул: “Гагарин!” На американца Джона Гленна почти не обратили внимания.
В великом достижении страны Советов есть вклад и пермских конструкторов-ракетчиков. Некоторым из них приходилось готовить старты вместе с первым космонавтом планеты.
Противостояние двух держав подталкивало к развитию технической мысли. На всех заводах, связанных с авиацией, началась космическая эра. В Перми в том числе. 8-К-82К — под таким шифром значился ракетный носитель “Протон”, который разрабатывали в Перми на заводе имени Свердлова. Для этого специально создали серийно-конструкторский отдел. Руководитель отдела Юрий Плаксин спустя сорок лет скажет корреспонденту «“КП” в Перми»:
— Горжусь причастностью пермских конструкторов к звездному часу даже не страны. Всего человечества.
Пермский конструкторский отдел в начале шестидесятых преобразовали в филиал Химкинского завода ракетных двигателей. Юрий Плаксин стал заместителем генерального конструктора Глушко. В Химках впервые встретился с космонавтами.
— В цехе соорудили помост, — вспоминает Ю. Плаксин. — Поднялись Гагарин, Титов, Николаев и Попович. Все симпатичные, одинакового роста, в форме военных летчиков. Запомнилась улыбка Гагарина — широкая, светлая.
Ему несли цветы. Он благодарил, жал руки. Гагарин даже казенные слова: “Благодаря труду инженеров и конструкторов советские космонавты стали первыми!” — сказал нам как-то иначе. Тепло и задушевно. Сколько энтузиазма у каждого из нас вызвали эти простые слова!
Приветствовать первого в мире космонавта посчастливилось и пермяку Анатолию Приходько. Студент Ленинградской лесотехнической академии вместе с тысячами жителей северной столицы стоял на Песчаной улице.
— Восторг и гордость переполняли нас, — рассказывает он «“Комсомолке” в Перми». — Тогда всем казалось, что совершен прорыв на новые вершины не только в космосе. Страна словами Гагарина сказала: “Поехали!” Люди были готовы жертвовать собой во имя процветания Отчизны.
С такими мыслями и чувствами мы встречали кортеж Юрия Гагарина. Приблизилась окруженная мотоциклистами “Чайка” с открытым верхом. Крики тысяч людей. Цветы. Гагаринская улыбка. Приветственный взмах рукой. Казалось, остановилось мгновение… Гагарин умел подарить праздник.
Пермские специалисты входили в состав государственных комиссий по приемке ракет-носителей. В состав одной такой был включен и инженер службы эксплуатации Олег Сарачев.
— Во время обсуждения госкомиссией готовности ракеты к старту неоднократно встречался на Байконуре с Юрием Алексеевичем, — рассказал Олег Сарачев «“КП” в Перми». — Что памятно? Никогда не видел первого космонавта в плохом настроении. Всегда улыбчив, прост в общении.
Однажды в 1967 году Гагарин чуть опоздал на заседание госкомиссии. Легковая машина поломалась в дороге. Гагарин подошел к двери зала заседания. У дверей часовой останавливает: “Стой! Кто такой? Куда?” — “Я Гагарин. Мне на заседание”, — ответил Юрий Алексеевич. Часовой, простоватый паренек, огорошил: “Какой Гагарин? Не знаю такого!” Так и не пустил. Другой бы на месте Гагарина плечом подвинул служаку и прошел или скандал закатил… Первый в мире космонавт ушел в буфет пить кофе.
Надо ли говорить, что все фамилии лиц, причастных к космосу, были закрыты. Куда ехали пермяки, знал лишь ограниченный круг. Фотоаппараты брать с собой не разрешалось, записные книжки тоже. Записи вести строго запрещалось. С кем работали, отдыхали — рассказать? Ни-ни… А как хотелось чисто по-человечески хоть что-то оставить на память. Олег Сарачев не раз видел, как простым солдатам и офицерам на Байконуре Гагарин давал автограф.
В 1968 году после удачного старта Сарачев оказался за одним столом с Юрием Алексеевичем. Отмечали запуск.
— И надо же, вспомнил: есть с собой малюсенькая записная книжка. Как кто-то подтолкнул, — рассказывает корреспонденту «“Комсомолки” в Перми» Олег Семенович. — Громко так говорю: “Скажи кому, не поверят, что Гагарина видел”. Юрий Алексеевич живо откликнулся: “Где расписаться?” Получил я самый дорогой для меня автограф. Через двадцать три дня Юрий Алексеевич погиб…
