Куда возвращаться, дед не знал. Пошел с табуном бескрайними степями под звездным небом ночами и под палящим солнцем днем. Голодный, изредка он находил колодцы. Двигался сутки за сутками. По рассказам бабушки, почти месяц дед провел в одиночку с табуном, пока не вышел на монгольскую юрту. Залопотали монголы, забегали, напоили его, накормили. Позднее помогли добраться до наших войск. В части деда встречали как героя. Надо же, сам выжил и лошадей всех сохранил. Можно сказать, с того света вернулся.
Демобилизовали Пимена Петровича в октябре того же 1939 года. Моя мама, Зоя Пименовна Дубровина (Шистерова), рассказывала: «Смотрели с сестрами в окно. Увидели, кто-то в буденовке и в длинной шинели идет по плотине. А мама у нас только взглянула: “Девки! Да ведь это отец вернулся!” И бегом встречать».
Буденовку деда я не нашел среди его вещей. Говорят, долго лежала в сундуке. Рассказ о его кочевье по Монголии запомнил. Странным мне казалось в детстве, что дед неделями в какой-то степи никого не встретил — столько машин в Киприно и обратно ездит!»
«Многого мы уже никогда не услышим о Великой Отечественной войне. Даже если события, с ней связанные, происходили где-то рядом. Знаем точно, что она мешала землю с кровью не только на фронтах. Лозунг того времени “Все для фронта! Все для победы!” был единым по всему тылу. Из всех близлежащих деревень в Очёр на завод бурового оборудования ГГУ переезжали работать сотни местных крестьян. Неделями трудились на заводе, в редкие выходные возвращались домой, в деревни. Так и наш дед Пимен Петрович Шистеров со старшей дочерью Клавдией был принят на завод, но устроили их в разные цеха. На выходной день они возвращались в Уварово. Летом — на лодке, зимой — пешком. Жили в Очёре на постое в одном из домов.
Работа на заводе не признавала скидок на возраст, на незнание производственных тонкостей. Смена для всех одиннадцать часов. Выполняя планы, забывали о личной безопасности. Из цеха производства корпусов мин то один, то другой рабочий попадали в больницу. Не фронт, но все как на поле боя. Дневная смена, ночная смена. Снова и снова, месяц за месяцем. Паек хлеба на сутки величиной с кусок хозяйственного мыла. Деду в одну из смен оторвало руку, и он, обезумев, безруким побежал по цеху. У Клавдии отрезало на станке пальцы на одной из рук. После Победы вручили обоим по медали “За доблестный труд”. Вот и вся память. Сколько их, покалеченных военным производством, кто считал? Дед недолго прожил после войны, умер в 1948 году от воспаления легких. Пенсии его жене, моей бабушке, поскольку дочери подросли, никакой не дали.
На все запросы в соответствующие инстанции приходил один ответ: это не к нам, пишите в… Трудно было найти правду, а спорить с государством боялись. Так и жили многие деревенские вдовы потихоньку, положив на алтарь Отечества самое дорогое».
1979 год. Март. В газетах опубликован приказ о призыве на действительную военную службу. В день рождения получил я от начальника цеха Очёрского машиностроительного завода подарок — повестку в армию. Кто-то из моих ровесников тоже постригся «под ноль» и собрался в неизвестность (призыв на срочную службу не давал никакой ясности о перспективах места, грядущих трудностях), кто-то решил остаться дома «по здоровью». Выбор определил наше будущее.
Воинский эшелон почти трое суток тащил вагоны с новобранцами через казахские степи, узбекские равнины, таджикские долины. Неправда, что весь юг страны гористый. Правда в другом: граница СССР в те времена пролегала по самым высоким пикам Памира и Тянь-Шаня. В Киргизии я впервые увидел, как спускается с гор зима: позавчера белая полоса проходила на высоте двух километров, вчера — на отметке в километр восемьсот, сегодня — подобралась к нам, в погранотряд, расположенный в километре шестистах метрах над уровнем моря.
Парни в зеленых фуражках перекрывали среди заоблачных вершин тропы наркокурьерам, и не раз в адрес пограничников раздавались угрозы от местных, входивших в банды с закордонными соучастниками. Беспокоили в то время и китайцы.
Именно на границе сделаны мной первые попытки набросать строчки о друзьях-товарищах. Не сочинить, а рассказать о буднях, какими они были. Перечитываю в свой адрес письма Николая Ивановича Рязанова, известного очёрского журналиста, редактора местной газеты, который по-мужски поддержал солдата, подставил плечо, в результате чего тяга к публицистике только усилилась.
С гор звезды на небе кажутся ярче. В горах люди познаются быстрее.
