– Джи, я долго думал, – совсем на него не похоже, – я не спал всю ночь! – судя по сияющему виду – наглая ложь. – Я понял, что люблю тебя, и что ты любишь меня! Я готов простить тебе этот нелепый брак с Кларксоном и позволить тебе снова быть моей девушкой! – радостно заявил этот образчик мужского шовинизма как раз в тот самый момент, когда резко выключилась музыка.
Потому что Энн она, видимо, показалась недостаточно громкой, и певица в процессе пения, подошла к усилителю и решила свою проблему радикально – выдернула шнур.
– Бух! – это Кевин в последний раз ударил в бубен.
– Круто! – подытожил Бенжамин. – Я всегда говорил, что Роза тебе не пара, и надо бы тебе с ней порвать. Молодец, что послушался!
– Ну вот, видишь! – обрадовался Брайан поддержке.
– Видишь ли, Брайан, – я постаралась говорить как можно спокойнее (говорят, с сумасшедшими нужно беседовать именно так), – видишь ли, Брайан, я не хочу быть твоей девушкой, я хочу быть женой Гейбла!
– Умница! – закричал папа, ненадолго отвлекаясь от своего занятия. – Уитлоки верные!
– За верность! – предложил новый тост Энтони.
– За верность Уитлоков императору! – Император – он и на свадьбе император.
– За любовь! – поднял бокал отец, а Кларксон уронил голову себе на руки.
Плечи его подозрительно затряслись.
А дальше случилось неожиданное.
– Изменщик! Предатель! – закричала Роза, чем привлекла к себе внимание всех присутствующих в зале.
Кстати, о присутствующих, в зал вошел слегка пошатывающийся Джером. Действие убойного коктейля, которым накачал модельера Бенжамин, подошло к концу.
– Ну зачем же так кричать? – возмутился Джерри и помассировал виски.
– Ненавижу! Ненавижу вас всех! – затряслась ведущая моей вечеринки, полезла в лиф собственного платья и изъяла оттуда пистолет.
– Так у тебя еще и грудь накладная?! – удивился принц и добавил. – Женщине с накладной грудью – верить нельзя.
– Это точно! – весомо подтвердил папа, чокаясь с Императором.
Не поняла, куда смотрит Энтони?
– Тебя я пристрелю первым! – моя бывшая подруга наставила пистолет на Бенжамина. – А потом нажму на вот эту кнопочку и взорву всех вас к чертовой матери! – и она показала нам на кулон на своей шее.
– Розочка, мой нежный цветочек! – кинулся к невесте Брайан. – Прости меня, я был неправ!
– Ах, ты был неправ?! – еще больше раскричалась она. – Я избавилась от Уитлок! Я пять лет готовилась к свадьбе! Я сидела на диетах, я терпела Бенжамина, я лично варила ему кофе!
– Такой дрянной у неё кофе выходил, – вставил слово Бен.
– Заткнись! – Роза затопала ногами. – Зря я потратила на убийцу все свои сбережения! Этот олух не смог попасть с расстояния в десять метров! А всё из–за тебя, Уитлок!
– Так я же Уитлок… – тихонько пробормотала я.
– Фи, какая похабщина, – поморщилась Эмма. – Злодейка, рассказывающая о своих коварных планах. Вот не зря на вас, девушка, жениться не хотят. Скучно, банально, неинтересно.
– Я убью вас всех! – Роза наставила пистолет на Бенжамина и одновременно потянулась рукой к кулону.
– Ну что же вы так орете, девушка! Ну, невозможно же, – снова повторил Джером, и все мы, включая Розу, посмотрели на мужчину.
– Ложись! – крикнул Энтони, отбирая у злодейской злодейки пистолет, но на кнопку эта мстительница нажать успела.
И что, вы думаете, произошло? Думаете, упала стена или рухнул потолок? Или бомба, например, взорвалась?
Ничего подобного.
В зале погас свет, сцена, на которой еще недавно пела Энн, слегка сместилась, и большой белый навес, выплывший откуда–то снизу, предстал перед нашими глазами.
– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дезмонд, – интересненько…
– Ху-у-у, ху-у-у, – запели из шатра тоненькими голосами, – у-у-у вап!
И на сцену вышла моя любимая мальчиковая группа.
«Соседские парни», если быть точным.
Постаревшие, с животами и бородами, но это совершенно точно были они – Соседские парни.
– И мне всё равно, кто ты есть! – пел мой любимый блондин.
– И всё равно, откуда ты! – странное, конечно, уточнение.
– Пока ты меня любишь, малышка! – Боже мой, какая песня!
– Это что же я, не тот кулон надела? – спросила сама у себя Роза.
– Разберемся, – ответил Энтони, застегивая на ней наручники.
Тут я сразу же представила, как одетая в оранжевую тюремную робу моя бывшая подружка, изрядно заматеревшая и вся в наколках «не забуду мать родную», подпиливает пилочкой для ногтей решетку в своей одиночной камере.
– Тебе конец, Уитлок! – шипит она. – Тебе придет конец, – эти слова её подбадривают и придают сил.
В конце концов, она все-таки сбегает, предварительно вырыв этой же самой пилкой подземный тоннель, аккурат к моему с Кларксоном дому.
Мы сидим, нет, мы лежим с Гейблом в гамаке и наслаждаемся обществом другу друга, тут прямо под гамаком вылезает грязная голова Розы, и я, чтобы не огорчать мужа наличием на нашем участке чужой, злобно настроенной головы, эту самую голову аккуратненько притаптываю ногой, чтобы она полезла обратно.
– Только вы, пожалуйста, когда разберетесь, пилку для ногтей у неё заберите, – обратилась я к Энтони, – на всякий случай, – пояснила я под недоуменные взгляды друзей.
