Каждая нормальная женщина мечтает, чтобы её любили, ценили и ревновали.
Идешь ты, например, в магазин. Встречаешь в магазине старого знакомого, Джерома, например, и решаешь с ним пойти на чашечку кофе – поболтать о том, о сём. Тут тебе сразу же звонок:
– А ты где?
– А я в магазине, – честно врешь ты в телефон.
Потому что тебе с другими мужчинами, если только это не твой отец (но и этот пункт обещает в скором времени исчезнуть ввиду недостаточной значимости), без присутствия мужа разговаривать – давным-давно запрещено.
– В магазине? – переспрашивает трубка все более и более угрожающим голосом.
– В магазине, – тихонечко блеешь ты.
– Ах, в магазине?! – это обманутый супруг уже ворвался в кафе.
Причем он не просто влетел, он от ярости выломал стену, аккурат у открытой в заведении двери.
Ну а дальше, конечно, драка.
Достается всем: посетители мужского пола разбросаны по разным углам зала, столы и стулья раскиданы, официанты заикаются, бармен рыдает, а несчастный Джером спрятался под единственным устоявшим столом. Он обхватил толстую ножку предмета интерьера двумя руками и дрожит от страха перед расправой.
– Я убью тебя! – ревет Кларксон, разрывает на себе рубашку и бьет кулаком в грудь.
Джером падает в обморок. Верный его друг – деревянный стол – не оставляет его без поддержки. Ножка отламывается, и большая столешница накрывает тело модельера, словно одеяло.
– Мой герой! – выдыхаю я и бросаюсь ему на шею с поцелуями. – Ты нашел меня, чтобы спасти от коварного соблазнителя! – поглаживаю я его голую грудь сквозь рваную рубашку. – А кстати, как ты меня нашел? – невзначай интересуюсь я.
– У тебя в каблуке датчик, – нежно целует он меня в лоб, подхватывает на руки и уносит из разрушенного кафе.
Все деньги от выигрыша, все триста золотых, давно уже отданы в качестве компенсации пострадавшим от приступов ревности моего мужественного мужа.
Мы фактически нищие.
Пожалуй, ревность – это не так уж и приятно…
Я вернулась из своих фантазий оттого, что кто-то пребольно ущипнул меня за руку.
– Думаешь, ты лучше меня, да? – зло шипела Роза мне в лицо. – Думаешь, я прощу тебе то, что ты расстроила мою свадьбу?
От такого напора я даже растерялась, но руку из захвата этой ненормальной розы высвободила.
– Роза, ты о чем? Какую свадьбу? – мимоходом спросила я.
Задерживаться рядом с ней не хотелось, потому что Кевин в это время решился на активные действия, и теперь они вдвоем с Бенжамином танцевали вокруг Шерон.
Все это напоминало ритуальные брачные танцы коренных жителей Терры. Тем более что и убранство зала было соответствующим. Символичным. Для полного сходства не хватало только бубна.
О. Всё. Теперь сходство полное.
Только вот, откуда у них бубен, и причем здесь эта нежная лирическая песня Энн?
– Ты рядом, и я не чувствую боли! – махала руками Энн, придавая пению еще больше драматизма.
– И я знаю, что мое сердце будет биться! – естественно будет, с таким обеспеченным мужем ей болезни не страшны.
Любой стимулятор оплатит.
– Мы навсегда останемся вместе! – это, видимо, угроза.
– И ты внутри моего сердца! – какая образность!
– И мое сердце продолжает стучать! – взяла Энн особенно высокую ноту и дала петуха.
Алекс восторженно зааплодировал.
– Невинная овечка Джи, – выплюнула Роза, – а ты будто ничего не знаешь? Это ты оклеветала меня перед принцем, и Бенжамин уговорил Брайана отложить свадьбу!
Можно было, конечно, и начать оправдываться, и объяснять, что с Беном мы познакомились совсем недавно, но тут я впервые (ладно не впервые), в общем, захотелось мне сделать ей гадость, и я сказала:
– Ах, ты об этом, – я противненько улыбнулась, – не понимаю, о чем ты, – добавила я и ушла от Розы с чувством выполненного долга.
Моя честь была отомщена.
Бывают в жизни минуты, когда за спиною будто отрастают невидимые крылья. Тело наполняется удивительной легкостью, и ты паришь над землёю словно ангел или сказочная птица с волшебных островов.
Нет, ты такая прекрасная бабочка. Яркая, сверкающая в лучах утреннего солнца посланница любви.
Так вот, это была я сейчас.
Это был триумф, сладкий миг победы. Безоговорочной и полной.
Я буквально видела, как мне аплодируют невидимые зрители, и какой–то очень именитый критик одевает мне на голову лавровый венец.
В этих приятных во всех отношениях мыслях я дошла до середины зала и встала рядом с Беном. Встала и задумалась. А чего я собственно сюда шла?
И, глядя на танцующего рядом с Бенжамином Кевина, я уже почти было вспомнила (прекрасные мужчины словно бы невзначай пытались оттеснить друг друга от объекта своих симпатий), как на танцполе появилось новое, хорошо знакомое мне лицо.
– Джи! – схватил меня за обе руки Брайан, а я поморщилась и обернулась на мужа.
Гейбл угрожающе приподнялся над стулом.
– Привет, Брайан,– поздоровалась я и поинтересовалась,– ты чего хотел?
