– А теперь эта стерва будет вести мою свадьбу, – пожаловалась я.
– Так ты что, жениха простила? – не поняла моя собеседница.
– Нет, я другого нашла, – ответила я и зажмурилась от удовольствия. – Хорошего.
– Повезло тебе, – снова вздохнули за дверью.
– Выходи, – предложила я, – мы и тебе найдем.
– Выхожу, – щелкнул замок, и я поднялась, – но не за женихом, мне работать надо, – грустно сказала девушка и вышла из кабинки.
Со слегка опухшего от слез личика на меня смотрели большие карие глаза. Милая, чуть полноватая жертва гнусного предателя робко мне улыбнулась. В руке её был телефон, а большой передник с торчащими из карманов кисточками указывал на то, что передо мной моя коллега.
– Я Шерон.
– Джи, – пожала я ей руку.
– Где-то я тебя уже видела, – она наморщила лоб. – Такое у тебя лицо знакомое.
– А это не ты рисовала чудесные картины в коридоре? – предположила я.
– Я, – подтвердила Шерон.
– Ну, так вот оттуда и знаешь, – я гордо выпрямила спину, – это ты меня рисовала.
Шерон открыла рот, а я подумала, что надо срочно возвращаться в зал, потому что Роза не дремлет, и если она у меня и мужа уведет, такого я не переживу.
Нет, я жестоко отомщу обоим и потом не переживу.
Какая нормальная женщина будет фантазировать о жестокой мести изменщику–супругу в первый день свадьбы, и это еще и при том, что супруг–то вроде как в неверности замечен не был? Никакая.
Но я же Уитлок.
На меня правила касающиеся нормальных женщин не распространяются. Нет, представлять саму сцену измены я не стала. Это и неприятно, и не продуктивно. Визуализация – это всегда визуализация, и как это обычно бывает, визуализация неположительная почему-то материализуется быстрее. Так вот (я немного отвлеклась), я сразу представила, как бегаю за полуголым Гейблом с огромными ножницами, и они (ножницы) страшно щелкают в миллиметре от моего мужа.
– Роза, дорогуша, спаси меня! – кричит испуганный Кларксон.
Но Роза не Луи. Подлая подружка размазывает по лицу слезы пополам с тушью. На голове её больше нет самой главной её гордости – волос. Она абсолютно лысая.
– Некому спасти тебя, изменщик! – наступаю я на Гейбла. – Ты обречен!
– Зачем я связался с женщинами?! – возводит он руки к потолку, тем самым оставляя стратегически важное место незащищенным.
– Да… – мечтательно протянули рядом. – Так и надо их! – Шерон щелкнула воображаемыми ножницами. – Я когда этого гада увижу – так и сделаю!
– Ты знаешь, Шерон, – девушка, пребывающая в какой-то эйфории от приоткрывшихся перспектив, перевела на меня чуть затуманенные глаза, – тут такое дело…
– Какое? – она сняла фартук и осталась в обтягивающей белой футболке.
Достоинство рода Уитлок меркло рядом с формами моей новой знакомой.
– За это и в тюрьму посадить могут, – огорчила я её, – давай как-нибудь по–другому ему отомстим. Как его зовут, кстати, этого твоего приятеля?
– Джеймс, – тяжело вздохнула она.
Еще бы, такой шикарный план – и не осуществим.
– Мы тебе жениха найдем богатого, напечатаем твой портрет на первых полосах самых модных журналов, и Джеймс сам окочурится. От зависти.
– Джинджер, выходи скорее, я его нейтрализовал! – забарабанили в дверь.
– Кого нейтрализовал? – не поняла я, открыла дверь и нос к носу столкнулась с Бенжамином.
– Джерома! – Бенжамин мотнул головой в сторону мирно посапывающего модельера.
– Подожди, чем ты его нейтрализовал и, главное, зачем? – еще больше растерялась я.
– Нейтрализовал я его при помощи снотворного и хорошей порции виски, – объяснил Мими, – а зачем? Как зачем? Мы же договаривались!
– Здравствуйте, – выглянула Шерон из-за моего плеча, и я поняла, что вот он мой шанс! Шанс убить двух зайцев.
– Бен, позволь представить тебе мою подругу Шерон, – и я подтолкнула художницу к выходу.
Я же Уитлок. Я её не просто подтолкнула. Я её толкнула прямо в объятья розовой мечты. В конце концов, если подобный номер сработал с Алексом, почему б не опробовать его на Бенжамине? – размышляла я о природе отношений между мужчиной и женщиной и вспомнила, что и Кларксона–то я заполучила примерно тем же способом. Сколько я раз на него упала? Много. Вот он на мне и женился.
Боже мой, так вот оно что! Вот как рождается любовь! А у меня, безусловно, любовь.
Это совершенно точно.
И я так поразилась этому открытию, что совершенно забыла о распластавшихся на полу брате императора и художнице. Причем, это не Шерон лежала сейчас на Бенжамине, это он почему-то оказался на ней.
– Что вы делаете сегодня вечером? – Бенжамин приподнял голову и восторженно посмотрел в глаза Шерон.
Вы же поняли, в какие глаза посмотрел Бенжамин?
– Извините, сегодня вечером я занята, – ответила девушка, поднялась с пола и оправила футболку.
Не поняла, он, что ли, ей не понравился?
– Чем занята? – спросил растерянный принц.
– Я сегодня бывшему мстить буду, – честно ответила Шерон, – мне для этого надо найти парня побогаче и с ним сфотографироваться, – Бенжамин захлопал ртом, – и вообще, – Шерон взмахнула ресницами и поправила косичку, – вы совершенно не в моем вкусе.
– Очуметь, – сказал Бенжамин в спину удаляющейся художнице. – Чем я ей плох? – искренне недоумевал принц.
