Тут уж, сам Бог велел вмешаться:
– Как, Габи, ты же сам сказал, что мы поженимся через месяц, а после ужина ты объявишь о помолвке и всему миру будешь кричать о нашей любви! – я схватила Кларксона за руку, – Душка, ты обманывал меня? – на лице у репортера заходили желваки.
– Вот и чудесно. Я сам выдам мисс Уитлок замуж ровно через месяц, – провозгласил Дезмонд, – а приз пойдет в качестве приданого.
Ой, дура...
Пошутила...
Мои триста золотых!
Жених оскалился и смачно поцеловал меня, куда дотянулся – в лоб.
Как покойницу.
– Пончик, теперь ты довольна? – я захлопала ртом.
Пончик? Посмотрела на себя в зеркало. Какой к черту, пончик?!
«Сейчас отснимем репортаж, и я объясню Дезмонду, что мы пошутили», – с такими мыслями я садилась за стол.
– Камера, свет, – громко сказал Звезда.
– Дорогая мисс Уитлок, – улыбался на камеру Дезмонд, – вы покорили жюри конкурса и меня своей разноплановостью, – конечно, в коробках были работы всевозможных стилей.
Я только пробовала себя в живописи, и поэтому там были и графитовые наброски, и пастель, и портреты маслом.
Да там даже кубизм имелся.
Жуткая картинка вышла. Наверное, этот портрет был решающим, перед тем как отдать первое место мне.
Как увидели, вот прям сходу поняли – талант!
Камеру навели на меня:
– Благодарю вас, – дала я петуха.
– Уважаемые жители империи, – продолжил Император, – я хочу первым сообщить вам радостную новость, – о Боже, только не это, – мисс Джинджер Уитлок с первого взгляда покорила недоступного Гейбла, – Камера выхватила заледеневшего Кларксона. Репортер выдавил улыбку, – через месяц в Резиденции состоится торжественное бракосочетание наших героев, – катастрофа.
Как теперь выпутаться из этого?
– Пончик такая особенная, – добил меня Кларксон.
И это сейчас смотрит папа, Эмма и вся Империя...
Мама, хорошо, что ты не дожила до этого дня!
Снова камера:
– Я так счастлива, – пропищала я.
Мы отсняли наконец ужин. К которому, к слову, никто не притронулся.
Как я буду выцарапывать у жениха триста золотых?
Я уже искренне считала деньги своими. Можно сказать, ощущала сладостный вкус богатства, и теперь буквально видела, как Императоры, изображенные на заветных банкнотах, шлют мне воздушные поцелуи и прощально машут руками.
Пока думала о том, какие средства психического давления можно будет выдать за проявления страстной любви, немного задержалась у стола и открыла большую серебряную крышку. Посмотреть, что же там такое в тарелке.
Что-то очень маленькое, фигурно политое соусом и украшенное тремя листиками мяты.
Как там говорил великий президент с Терры? «Хочешь жить дольше, укороти свои трапезы»?
Так вот же он, секрет долгой жизни Императора! Прямо перед моими глазами.
Я настолько поразилась собственной мысли, что блестящая крышка выпала из моих рук и громко звякнула о мраморный пол.
– Пончик, опять проголодалась? – участливо поинтересовался Кларксон и сунул мне в рот невесть откуда взявшуюся шоколадку, – молодец, – похвалил меня репортер, – от шоколада, говорят, умнеют!
«Поздно», – решила я и решительно пошла к выходу.
– Завтра утром жду вас во дворце, – бросил нам донельзя довольный Император, – хочу, чтобы вы составили мне компанию за завтраком.
Лесли, который в этот момент убирал оборудование в сумку, выпучил глаза.
И тут в мою дурную голову пришел закономерный вопрос: «А чего это он такой радостный да благосклонный?!»
Посмотрела на мистера Габи, тот быстро справился с собой и поклонился Дезмонду:
– Я всегда к вашим услугам, Ваше Величество, – подозрительно...
– И к услугам любимого брата Императора, – на грани слышимости ответил Повелитель.
Так это я не за себя страдаю?!
Никто не разобрал шепот Дезмонда кроме меня. И когда за бывшим мужчиной моей мечты закрылась дверь, я набросилась на жениха:
– Это как понимать?! – где то я это уже слышала... схватила его за грудки, он не ожидал такой прыти от полутораметровой невесты и послушно замер.– Мистер Кларксон, вы мало того что того, вы еще и родственников императора к разврату склоняете?! – я пылала праведным гневом.
Лесли, не сдерживаясь, хохотал, и смех его был каким-то истерическим.
– Мисс Уитлок, – Кларксон отодрал мои руки от уже изрядно помятой водолазки, – я предупреждал вас не шутить с Императором? – кивнула, ну было дело, – предупреждал. Учитесь нести ответственность за свои слова, а я, – он широко улыбнулся, – женюсь на вас, прикрою от всего мира свои нездоровые наклонности и с удовольствием заберу половину вашего выигрыша.
– Мошенник, – бросила я ему в спину, – так это был ваш план! – изобличала я лживую натуру репортера.
– Лесли, – обратился он к оператору, – если ты не займешь мисс Уитлок, я придушу её сам, – и он снова призывно помахал мне пятой точкой.
– Скушай конфету, – Лесли дал мне очередной леденец.
Лакрица. Терпеть не могу лакрицу, почти как Кларксона.
Но Кларксона всё-таки не люблю больше.
Мои сто пятьдесят золотых!
Кларксон сидел в машине и держался за голову. Луи бросал на меня гневные взгляды, но я сделала вид, что совершенно этого не замечаю.
У меня временное помутнение зрения.
От счастья.
