– Господи, за что ты так наказываешь меня?! – взвыл мой жених.
Сто пятьдесят золотых нагло экспроприированных у несчастной девушки! И он еще жалуется?!
– Мистер Кларксон, куда сейчас? – поинтересовался водитель.
– Не знаю, – мой Габи устало потер глаза, – надо отвести мисс Уитлок в гостиницу.
– Не надо ни в какую гостиницу, – громко вставила я, – отвезите меня на Кетрин Авеню 9213, – Душка обреченно кивнул.
Может, всё-таки удастся договориться?
Я ему развод, а он мне деньги.
Повеселела и даже стала напевать старинную песенку про маленькую пастушку Бо, которая потеряла свою овечку:
«Пастушка Бо пасла овец,
И их потеряла в чаще.
Бо Пип слёз не лей, придут они в хлев,
Хвосты за собой притащат»
Последнюю строчку я выводила особенно старательно.
– Она еще и поёт, – уронил Кларксон.
Весь настрой сбил.
Машина подъехала к дому. Вся команда вышла посмотреть, что я забыла в этой части Силиона, и теперь операторы и ассистенты удивленно крутили головами. Большой двухэтажный особняк Уитлоков приветливо встречал гостей клумбами розовых роз прямо у входа.
Я позвонила в звонок, резко открылась дверь, и на порог вышел всклокоченный папа. Волосы у него торчали дыбом. Пуговицы на рубашке попали не в те дырки, отчего одна часть ворота была ниже другой, узел на галстуке напоминал морской, а ботинки были разного цвета.
Рыжий и черный, причем оба правые.
Папа очень торопился.
– Дорогой зять, – папа сбежал с крыльца, схватил уже совершенно не сопротивляющегося Кларксона за руку и принялся бешено трясти его ладонь, – я так рад, что мой Имбирёчек теперь в надежных руках! – да уж, как ему пришло в голову назвать так свою дочь?
Художник, он и к этому вопросу подошел с выдумкой.
Посмотрела на холеные ладони репортера, он всё-таки высвободил руку из папиного захвата и теперь разминал пальцы. Хватка у папули воинская.
На душе разлилось приятное тепло.
Ну и где он увидел надежность, если бедный Душка рукопожатие выдержал с трудом?
– Здравствуйте, мистер Уитлок, – вежливо поздоровался оглушенный репортер.
– Для вас я просто Шон! – папа сиял, – пройдемте скорее пить чай! – он подхватил Кларксона под руки и буквально втащил в дом, потенциальный жених даже споткнулся о маленький коврик у порога.
Папа не заметил такой мелочи.
Не поняла... А как же я?!
– Заходите, – обиженно сказала я Луи и всей команде.
Наш дом и не то выдерживал.
– Классный у тебя отец, – подошел ко мне Лесли, – вы похожи! – единственное, что было у нас с папой общего, это глаза и фамилия.
Мистер Уитлок был крупным мужчиной почти два метра ростом. Папа скорее напоминал атлета, нежели представителя богемы. Когда почитатели его таланта впервые видели самого художника, то принимали за охранника. А однажды агент, которая шла к нему на встречу, не пускала его в собственный дом.
Случилось это, когда я еще прибывала в плену иллюзий на счет моего тогдашнего жениха Брайана Спейси и жила с папой на Силионе. Мистер Паркер, который много лет сотрудничал с отцом, был в отъезде и доверил своей коллеге Энн Стюарт вести переговоры о продаже одной из картин. Папа у меня человек широкой души. Он решил подготовиться к встрече с дамой как следует. Одел новый костюм, причесал волосы, заварил свой фирменный чай и тут увидел, что у него закончились конфеты.
Представляете, какой ужас?!
К нему идет женщина, а у него нет конфет!
Я напрочь отказалась помочь, он гордо направился в ближайший супермаркет. Тот находился совсем рядом, буквально через пару домов, и мистер Уитлок решил прогуляться. Мисс Стюарт, как оказалось, тоже зашла в магазин. Человек интеллигентный, она не могла прийти в чужой дом с пустыми руками и выбирала в «Сэвэн Илэвэн» пирожные. Натура она была впечатлительная, и как папу увидела, впечатлилась сильно.
Все то время, пока она стояла в очереди на кассе, ей казалось, что мужчина смотрит на неё раздевающим взглядом. Она нервно теребила коробку со свежими эклерами и от страха уронила на пол кредитку, которую папа, как истинный джентльмен, ей сразу же подал:
– Вы представляете, мисс Уитлок, что я почувствовала?! – жаловалась она, – этот маньяк хотел меня изнасиловать прямо там, на глазах у всех! – расплатившись, она примчалась к нашему дому.
Мисс Энн была за рулем, поэтому немного опередила папу и, признав во мне родственную душу, принялась рассказывать о своих злоключениях.
– Ужас! – посочувствовала ей я, – бедняжка! – взяла из её дрожащих рук коробку с эклерами и усадила за стол.
«Странный какой-то маньяк», – думала я при взгляде на мисс Энн. Это была болезненно худенькая женщина непонятного возраста, от двадцати пяти до сорока, точнее не определить. Мешало и странное серое платье, и розовая вязаная хламида, и зализанные в куцый хвостик светло-серые волосы, и огромные очки, которые закрывали пол-лица.
– Мисс Джинджер! – вдруг вздрогнула она, – это он! – испуганный агент побежала закрывать на замок дверь прямо перед папиным носом.
– Уходите немедленно! – срывалась она на фальцет, – или я вызову полицию!
Камера показала ничего не понимающего папу, тот растерянно хлопал глазами у закрытой двери.
