– Но ведь что-то странное происходит. Этого ты не можешь отрицать.
– Не могу…
Хизер прислонилась к подрагивающему корпусу стиральной машины:
– Я уже и не помню тебя без Нила.
Джорджи кивнула, сделав еще один осторожный глоток горячего супа:
– А нашу свадьбу ты помнишь? Ты тогда была не такой уж маленькой.
– Наверное, – пожала плечами Хизер. – Но без фотографий ни за что бы не вспомнила.
Сначала думали, что Хизер пойдет перед новобрачными, разбрасывая лепестки роз. Однако никто из подруг Джорджи не смог приехать на торжество, и Хизер оказалась единственной подружкой невесты… если не считать Сета. Сет решил немного «подправить» церемонию, объявив, что у невесты могут быть не только подружки, но и друзья.
Джорджи вообще не собиралась приглашать Сета. Во-первых, свадьбу праздновали в Омахе, а во-вторых, между Сетом и Нилом никогда не было симпатии. Расстояние Сета не смущало. Более того, он провозгласил себя шафером, и Джорджи не хватило решимости спорить…
Сет нарядился в коричневый костюм-тройку, выбрав галстук светло-зеленого цвета. Хизер одели в лавандовое платье из шантунга и зеленый кардиган. Сет вел ее по проходу.
Помнится, Сет настоял, чтобы Джорджи взяла младшую сестру с собой на девичник. Нила там, естественно, не было, только сторона невесты. Сет нашел итальянский ресторанчик недалеко от дома Нила. Они ели спагетти с приторно-сладким томатным соусом. Сет говорил без умолку, рассказывая о ситкоме, над которым он сейчас работает и куда он обязательно пригласит Джорджи. Джорджи тогда выпила лишнего, а Хизер уснула прямо за столом.
– Хорошо, что есть кому вести машину, – говорил Сет, имея в виду себя.
Свадьба состоялась на следующий день. Фотография запечатлела этот момент: Сет, в качестве свидетеля подписывающий брачное свидетельство. Хизер встала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Джорджи в белом платье. Улыбающийся Нил.
– Ты была очаровательным ребенком, – сказала Джорджи. – Наверное, ты думала, что это твоя свадьба. Нил с тобой танцевал, а ты все время краснела.
– Я это помню… тоже по снимкам. Я тогда была похожа на Нуми. Или она похожа на меня в детстве.
Церковного венчания у них не было. Пышного торжества – тоже. Все происходило на заднем дворе родительского дома Нила. Обильно цвела сирень. Мать Джорджи наломала веток и составила букет, который и несла Джорджи.
Все у них было скромно. Они с Нилом только-только закончили учебу. Работа над ситкомами началась у нее после «медового месяца» – пяти дней в глуши штата Небраска, в домике кого-то из родни Нила, на берегу мутной реки. Пять лучших дней.
Они пытались сами оплатить все расходы по свадьбе. Мать Джорджи и Кендрик с трудом наскребли на перелет туда и обратно. Обращаться за финансовой помощью к родителям Нила Джорджи категорически не хотела.
Устроить свадьбу в Омахе было ее идеей. Она знала: Нилу это понравится. У нее в памяти была еще слишком свежа их прошлогодняя ссора, едва не закончившаяся разрывом. Свадьба в Омахе – кусочек счастья для Нила. Счастливые воспоминания. Джорджи очень хотелось подарить ему счастливые воспоминания. Ей казалось: нет ничего лучше, чем отпраздновать столь значимый день там, где все ему близко и знакомо.
Родители Нила все-таки помогли молодым. Они заказали свадебный торт. Тетки Нила приготовили сэндвичи и другое угощение. Приглашенный пастор благословил их, объявив мужем и женой. После церемонии отец Нила вытащил во двор свой музыкальный центр и взял на себя роль диджея.
Единственной песней, которую обязательно хотела услышать Джорджи, была «Leather and Lace».
Памятная песня, вошедшая в их жизнь случайно, на уровне шутки.
В самом начале их свиданий, в ресторане, где они сидели, исполняли «Leather and Lace». Джорджи в шутку сказала Нилу, что это «их» песня. Потом они безуспешно пытались выбрать еще более смешную «их» песню. Нил предлагал «Gypsies, Tramps & Thieves», а Джорджи – тему из сериала «Такси».
Потом «Leather and Lace» звучала по радио в знаменательные моменты их отношений…
Один раз, когда Нил подвез Джорджи домой и они целовались в машине.
Другой раз во время их путешествия в Сан-Франциско.
Третий раз был еще знаменательнее. Джорджи думала, что она беременна. Они зашли в аптеку сети «Уолгрин» купить тест на беременность.
Джорджи помнила тот день. Они стояли в очереди к кассе. Нил обнимал ее за плечи. Она помахивала пакетиком теста, как упаковкой жевательной резинки. А в пространстве аптеки разливался голос Стиви Никс, убеждавшей, что отныне она сама определяет свою жизнь и будет очень сильной. Вот так «Leather and Lace» стала по-настоящему их песней.
Слушая ее на заднем дворе родительского дома, Джорджи застыла.
Может, она тогда поняла, что выходит замуж?
Или тогда она лишь поняла, что завоевала парня, который будет совершенно искренне, лоб ко лбу, танцевать с ней под «Leather and Lace»?
После этой песни Нил танцевал со своей матерью под «Moon River» (пел Энди Уильямс). Джорджи танцевала с Сетом, а Нил – с Хизер под «Both Sides Now» (пела Джуди Коллинз).
