Итан уже был там, настраивал какое-то оборудование. Звуковые волны от его движений рисовали в воздухе сложный узор: он явно собирал один из своих самодельных резонаторов. Эмили сидела в углу, где сходятся три акустические панели – лучшее место для прослушивания школы. Мы называем это "постом наблюдения".
"Четыре драки на первом этаже," – отчиталась она, не поворачиваясь. – "Два случая списывания в кабинете химии. И кто-то курил в туалете третьего этажа – снова этот придурок Джексон."
Эмили может слышать все, что происходит в здании школы. Она говорит, это как слушать огромный оркестр, где каждый инструмент играет свою партию. Большинство звуковиков так не могут – слишком много информации. Но она особенная.
"У меня есть кое-что интересное," – сказал Итан, включая свой резонатор. Воздух наполнился низким гулом – 27 герц, почти на границе слышимости. – "Нашел на форуме схему. Это должно усилить эффект от переводчиков."
Я замер. "Ты… экспериментируешь с переводчиками?"
"Мы все экспериментируем," – просто ответила Эмили. – "Ты правда думал, что ты один такой особенный?"
И тут я понял, что звук резонатора изменился. Он стал… объемнее? Нет, не то слово. Он стал более… осязаемым. Я почувствовал его кожей – без всякого переводчика. Это было невозможно. Мы, звуковики, не должны так чувствовать.
"Что происходит?" – мой голос дрогнул на всех частотах одновременно.
Эмили наконец повернулась ко мне. "Ты готов услышать правду о том, кто мы такие на самом деле?"
Я хотел сказать "нет". Клянусь, я действительно хотел сказать "нет". Но вместо этого услышал свой собственный голос: "Да."
И это "да" прозвучало не только в диапазоне звуковых волн. Оно отозвалось во всем теле, как будто все мои органы чувств вдруг проснулись одновременно.
Вот тогда-то все и началось по-настоящему.
Знаете, что самое странное в открытии большой тайны? То, как быстро она становится нормальной. Вроде еще вчера ты думал, что мир устроен определенным образом, а сегодня сидишь в подвале школы с группой таких же "экспериментаторов" и обсуждаешь, как лучше настроить самодельный усилитель восприятия.
"Дело не в переводчиках," – объясняла Эмили, пока Итан возился с их странным устройством. – "Они просто… костыли. Как очки для визуалов. На самом деле мы все можем чувствовать всё."
Звучало как полная чушь. Но после того случая с резонатором я уже не был так уверен в том, что знаю о своих способностях.
В подвале собралось человек десять. Не только звуковики – я заметил Сару-нюхачку, пару визуалов из старших классов и даже одного тактила. Они сидели кругом, как какая-то секта. Хотя, может, это и была секта – секта сенсорных бунтарей.
"Смотри," – сказал один из визуалов. Кажется, его звали Алекс. – "Когда тебе говорили, что ты можешь воспринимать только звук, это было… как бы это сказать…"
"Программированием," – закончила за него Сара. – "Они с рождения учат нас фокусироваться только на одном типе восприятия. Подавляют остальные."
"Но зачем?" – мой голос прозвучал слишком высоко даже для меня.
"Контроль," – просто ответил Итан, не отрываясь от своего устройства. – "Разделяй и властвуй. Старо как мир."
Я хотел возразить, сказать, что это звучит как бред параноика. Но потом вспомнил, как чувствовал текстуры через папин переводчик. Как звук резонатора отдавался в коже. Как…
"Эй!" – Эмили щелкнула пальцами перед моим лицом. – "Не уплывай. Сейчас будет самое интересное."
Итан наконец закончил настройку. Устройство выглядело как помесь старого радио и медицинского оборудования. От него исходил едва уловимый гул – смесь частот, которые я никогда раньше не слышал.
"Это усилитель естественных способностей," – объяснил он. – "Мы называем его Синестетом. Он не создает новые ощущения, как переводчики. Он просто… будит то, что уже есть внутри."
"И что будет, если…" – я не закончил вопрос. Горло внезапно пересохло.
"Если ты его включишь?" – Сара улыбнулась. От нее пахло… подождите, откуда я знаю, чем от нее пахло? Я же звуковик, я не должен чувствовать запахи. – "Ты начнешь просыпаться."
Алекс протянул мне наушник, соединенный с Синестетом. Обычный наушник, такой же, как у папиного переводчика. Но почему-то от одного его вида у меня по спине пробежали мурашки.
"Это твой выбор," – сказала Эмили. – "Красная таблетка, синяя таблетка – все такое."
"Ты что, только что процитировала фильм, который даже не можешь видеть?" – я попытался пошутить, но мой голос предательски дрогнул.
"Кто сказал, что не могу?"
Если хотите знать правду, я почти обделался от страха в тот момент. Серьезно. Все эти разговоры про пробуждение способностей и скрытый заговор – такое дерьмо обычно случается в дурацких подростковых фильмах, которые смотрят визуалы. Но не в реальной жизни. Не в моей чертовой реальной жизни.
"Слушай," – сказал я Эмили, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно (спойлер: не получилось), – "может, мы все немного того? Ну, знаете, съехали с катушек? Типа массовой истерии или вроде того?"