Алекс рассмеялся. Его смех отразился от стен странной рябью – я никогда раньше не слышал такого акустического узора.
"Ты сейчас звучишь точно, как моя мама, когда я сказал ей, что могу слышать цвета," – он покачал головой. – "Она отвела меня к трем разным психиатрам. Знаешь, что самое смешное? Один из них оказался таким же, как мы. Теперь он приходит на наши встречи."
Я огляделся. Ребята в подвале не были похожи на психов. Ну, разве что Итан со своим дурацким Синестетом, но он всегда был немного чокнутым – в хорошем смысле, если такой существует.
"Окей, и что будет, если я надену эту штуку? Начну видеть звуки? Нюхать цвета? Лизать текстуры?"
"Фу, чувак, это прозвучало как-то грязно," – скривилась Сара.
"Ничего такого не будет," – спокойно сказала Эмили. – "Сначала ты просто начнешь замечать вещи. Маленькие вещи. Например, как пахнет звук дождя. Или какой на вкус солнечный свет."
"Звук дождя не может…" – я запнулся. Потому что внезапно вспомнил вчерашний вечер, когда сидел у окна во время грозы. Как от раскатов грома в воздухе появлялся едва уловимый запах озона. Я списал это на воображение, но теперь…
"Давай," – Итан протянул мне наушник. – "Что тебе терять? В худшем случае ничего не произойдет, и ты сможешь всем рассказать, какие мы психи."
"А в лучшем?"
"В лучшем?" – он ухмыльнулся. – "В лучшем случае ты наконец-то проснешься."
Знаете, что самое тупое в подростках? То, как легко мы ведемся на такие фразочки. "Проснешься", "откроешь глаза", "увидишь правду" – вся эта многозначительная чепуха из дешевых антиутопий. Но я все равно взял чертов наушник.
"Погоди," – Сара положила руку мне на плечо. – "Есть кое-что, что ты должен знать. Как только начнешь просыпаться, пути назад не будет. Это как… как услышать новую песню. Ты не можешь сделать вид, что никогда ее не слышал."
"И еще," – добавил Алекс. – "Держи рот на замке. Особенно дома. Родители… они не поймут."
"Почему?"
"Потому что они слишком глубоко спят," – просто ответила Эмили.
Я посмотрел на наушник в своей руке. То есть, технически, я направил на него свой ультразвуковой сканер. Обычная штука, ничего особенного. Разве что частотный диапазон немного странный – что-то среднее между звуковым переводчиком и тактильным стимулятором.
А потом я подумал о маме, которая каждое утро настраивает свой визуальный переводчик. О папе, который не может заснуть без тактильной подушки. О всех этих людях, которые добровольно заперли себя в клетках одного-единственного чувства.
И я надел наушник.
Хотите знать, что самое паршивое в просветлении? То, что оно ни хрена не похоже на просветление. Никаких тебе фейерверков в голове, никакого внезапного озарения. Вместо этого я почувствовал… тошноту.
"Твою мать," – пробормотал я, хватаясь за стену. Стена пахла старой краской и… подождите-ка. Пахла?
"Дыши глубже," – Сара оказалась рядом. – "Первые несколько минут всегда так. Твой мозг как будто перезагружается."
Она была права насчет перезагрузки. Представьте, что всю жизнь вы слушали музыку в наушниках, а потом кто-то внезапно врубил колонки на полную мощность. И не только звук – все сразу. Цвета (черт возьми, я видел цвета!), запахи, текстуры. Это было как… как информационное цунами.
"Я сейчас блевану," – честно предупредил я.
"Не-а, не блеванешь," – Итан даже не оторвался от своего Синестета. – "Это просто твой мозг понимает, что его всю жизнь наебывали."
И знаете что? Этот придурок был прав. Тошнота постепенно отступала, а вместе с ней уходило и что-то еще. Какая-то… пелена? Фильтр? Я не знаю, как это назвать. Просто мир становился все более… настоящим?
"Смотри на свою руку," – посоветовала Эмили.
Я посмотрел. То есть, не только услышал акустический контур и почувствовал вибрации, как обычно. Я действительно увидел её. Бледная кожа (визуальное), чуть влажная от пота (тактильное), с легким запахом страха (обонятельное). И все это сливалось в один поток информации, как… как разные инструменты в оркестре.
"Охренеть," – это было единственное, что я смог сказать.
"Добро пожаловать в реальный мир," – Алекс похлопал меня по плечу. – "Как ощущения?"
"Как будто я всю жизнь жил в картонной коробке, а теперь кто-то снял крышку."
"Неплохая метафора," – одобрила Сара. – "Я, когда очнулась, сказала, что чувствую себя как собака, которая внезапно начала видеть все цвета радуги. Довольно тупое сравнение, если подумать."
"А теперь самое важное," – Эмили вдруг стала серьезной. – "Ты должен научиться контролировать это. Иначе…"
Она не договорила, но я понял. Нельзя просто взять и начать реагировать на все сигналы разом. Я уже представил, как завтра на алгебре вместо того, чтобы решать уравнения, буду пялиться на цветные мелки и нюхать деревянные парты.
"Как?"
"Помнишь, как учился фильтровать звуки?" – спросил Итан. – "Когда только начал осознавать свою эхолокацию? Это примерно то же самое. Нужно научиться включать и выключать разные каналы восприятия."
"И как долго это занимает?"
"О, всего ничего," – он ухмыльнулся. – "Месяц-другой. Может, год."
"Год?!"