В торце имелась двустворчатая дощатая дверь, распахнутая настежь. За ней просторное помещение во всю длину здания, с колоннами из струганных досок. Декоративного смысла они не несут, Совник это понял ещё до того как вошли внутрь. И хотя все колонными украшены резными досками, набитыми со всех сторон, от пола до потолка, их предназначение не в том, что б глаз радовать – они поддерживают потолок. Из-за длины комнаты и отсутствия несущих стен внутри, без колонн обойтись не получится - рухнет крыша прямо на головы людям. По обе стороны от этакого коридора, образованного двумя рядами колонн, стоят деревянные постели с матрасами, простынями, одеялами, в общем, нормальные спальные места и возле каждого тумбочка, она же, при желании маленький столик. Единственное что в мебелях этих его, почему-то, удивило – это то, что всё сделано из струганного дерева, но при этом обшито дополнительными панелями, с красивыми резными завитушками. Ну и, пожалуй, постельное бельё. Оно тут из того же материала, что и одежда жителей. Видимо, разнообразие тканей у них не наблюдается. И это как раз понятно, село маленькое, мир вокруг в руинах – но почему он удивлён? Как будто привык совсем к другому…
А что если он и, правда, «совник»? Что если ему не по себе, потому что у совников всё совершенно по-другому и в быту и вообще?
И где-то в полях летает его гигантская прирученная сова…
При мысли о монстре из рассказа Вари, всем телом вздрогнул. Вряд ли он бы ощутил этот мимолётный страх, будучи совником северных земель. Скорее уж верно второе – он взял себе такое имя, что б наводить страх и создавать этакий ореол загадочности…, тогда, его настоящее имя Орёл? Не потому ли у него татуировка такая на руке? Или «орёл», это такой ранг у совников?
Проклятье, когда ж эта память драная к нему вернётся?
Они прошли чуть дальше, и Совник автоматически глянул вверх – так и есть, потолок стрельчатый, образован стропилами крыши. А колонны, упираются в поперечные балки, создавая дополнительную опору тяжёлой крыше. Делать потолок, тут, видимо, сочли излишним.
Имелась у здания особенность интересная – узкие длинные пропилы почти под крышей, он видел их с улицы и посчитал дополнительными окнами. Но служили они другой цели - через них тянуло воздух. Плюс открытые двери в торцах здания и получалось, что оно проветривается постоянно, в любую погоду. Под пропилами, висят резные доски, примерно той же длины, а над и под пропилами, нечто вроде полозьев. Эти доски, нечто вроде задвижек. Пропилы можно закрыть в любой момент.
Вон и пара узких лестниц приставлены к стенам, между коек. Иначе до этих задвижек не добраться, высоковато они сделаны. Внутри здания, ощущался лёгкий сквозняк, а сверху доносился тихий шелест – там сквозняк покрепче будет, почти что ветер. Здесь, воздух всегда свеж. По крайней мере, пока открыты двери и пропилы в стенах.
Внутри людей оказалось немного – на ногах немного. На койках лежало или сидело человек 20, и большей частью, они мрачно пялились по сторонам, на пол, друг на друга, либо тихо разговаривали с соседом по кровати. Чем объяснялась их мрачность, он не очень понимал. Тяжело раненных немного и они в основном лежат под одеялами, бледные, большей частью спят. Иногда постанывают, те, что бодрствуют, стонут чаще и глухо – толи терпят, толи обезболивающее какое-то приняли. Их мрачность понятна, она объяснялась ранами.
Почему же так недовольно куксятся остальные, легкораненые и те, что ухаживают за ними?
Вскоре он ответ получил, но прежде обратил внимание на парочку подростков, снующих между кроватями – они что-то раздавали своим больным. Те, молча, принимали кружки или зеленоватые брикеты и потребляли их внутрь. Эти же ребята, меняли повязки, промокшие от крови, сукровицы или гноя. Но он не на это обратил своё внимание – лазарет он и в Африке лаза…, что ещё за Африка? Кхм…, ладно, это снова шутки памяти, будь она не ладна…, наверное, какое-то селение неподалёку от этого места.
Кстати, он до сих пор не поинтересовался, как оно называется. Глядя на левое плечо одного из подростков, он задал свой вопрос Михе.
-Речка. – Пожал плечами Миха, направляясь к кровати у правой стены, метрах в десяти от входа.
Речка…, ну да, логично и оригинально, опять же, что тут скажешь…
На левом плече паренька, менявшего повязку, и второго, который сейчас передавал чашку с чем-то горячим одному из больных, имеется вышивка. Первое украшение, которое он увидел на одежде местных жителей. И оно украшением, конечно, не являлось. Вышивка сделана красной ниткой и чем-то напоминает кружку, по спирали обвязанную тонкой нитью, она отличалась цветом от ниток, использованных для вышивания кружки. Кружка белая, нить красная. Лекарский знак? Наверное...
-Отец! – Вместо «здрасте», воскликнул тот самый парень, спасённый Совником у стены. Причём воскликнул скорее возмущённо, чем от радости.
-Ну как ты? – И не дожидаясь ответа, поставил узелок на стол. – Вот, мать передала, ешь…
-Я здоров! Я домой хочу.
-Вот медовый цвет, вяленого мяса немного и…
-Я домой хочу. – Упрямо повторил парень.
