Сейчас он увидел кое-что, чего не заметил сразу. Например, на оконных рамах, имелись такие же набитые сверху доски, украшенные искусно вырезанными рельефами. Они редко повторялись, словно сделавший их, каждый раз резал так, как ему в голову взбредёт. Смотрелось довольно таки красиво и чудно. В особенности из-за того, что эти доски с рельефами, набивали так же как вырезали – как на душу ляжет. Он не заметил, что бы на домах была краска, но все брёвна сохраняли такой вид, будто их обтесали и уложили в стены с неделю назад. Может древесина такая…, самая большая странность, которую он заметил пока стоял тут, у местного госпиталя, так это планировка. Да, дома выстроены кольцами, однако есть ещё одна особенность. Если смотреть с площади, а он даже отошёл подальше от госпиталя, что б убедиться в достоверности того, что видит, если смотреть с удаления, получалось, что дома идут, словно лучи. Между основными лучами, образованными линиями домов, идущими от площади до стен, примерно на середине, где образовывалось много пустого пространства, поставлены ещё дома. И они тоже идут прямой линией, словно дополнительные лучи, на детском рисунке. Их рисуют, когда нет места, что бы провести лучик от солнышка, втискивают между, основными…, откуда он знает, как дети солнышко рисуют? Хм…, ещё одно воспоминание – детский рисунок, цветными карандашами. И всё. Чтоб блин провалиться! Воспоминания должны отвечать на его вопросы, а не подкидывать новые! Ну, в идеале так должно бы быть. А на деле всё наоборот…, он вдруг понял, что планировка посёлка, изображает собой солнце. И если смотреть сверху, с пары километров посёлок под название Речка, будет выглядеть, словно рисунок, сделанный рукой ребёнка на листке бумаги. Интересно, почему он такой, этот Речка? Особой религиозности за ними незаметно, солнцу поутру не кланяются, миролюбия в них тоже немного. Не спаси он Васа, там, у ворот, этот же добродушный дядька Миха, вполне мог проломить ему череп. Просто на всякий случай. Наверное, такая форма посёлка просто совпадение, а основная её цель, та, о которой он подумал ещё вчера – просторно тут, везде ходить можно, в любую точку села, не сложно быстро добраться…, и кстати. Он вернулся ко входу в госпиталь, прошёл чуть дальше. Вышел в проходы между домами. По обе стороны, они расходятся словно лучи. Пройдёшь вперёд метров десять, и там стоит дом. Можно пойти вправо или влево. Можно вернуться назад. Пространства между домами довольно много, в огородиках деревьев нет, максимум кустарник, тех самых очень полезных ягод.
Где ни встань, с ближайших крыш тебя легко может достать лучник. Устроившись на плоских коньках крыш, лучники могут прикрывать друг друга так, что под стеной от них уже не спрячешься – с соседнего дома снимут. Если припомнить, в доме Михи, есть лесенка, уходящая в узкий люк в потолке. Она лёгкая и её легко затянуть наверх.
Совник прикрыл глаза и вспомнил дома, которые видел вчера – те, что горели. А так же забор, опалённый горючей смесью. Спустя пару секунд глаза открыл, удивлённо качая головой – они источали дым и слегка обуглились. Да, но они не загорелись по-настоящему и не полыхнули сухая трава, как, по идеи, должно было бы быть. Ведь они все из сухих брёвен. Как такое может быть?
-Так это. – Сказал Миха, неопределённо махнув рукой куда-то в сторону – удивил его такой вот вопрос, да прямо с ходу, не успел даже порог госпиталя перешагнуть, а Совник уже нападает с новыми вопросами. – Ну это, как его? Обрабатываем мы дерево, вот. Сушим, прям у леса, а потом вымачиваем в соке ползунов.
-Ползуны?
-Ага. В лесу растут. Вязкий такой сок. Он в дерево впитывается, и всё, потом умаешься весь, а дерево только плавится, гореть вообще не хочет. Ещё когда отец живой был, вымачивать начали. Подземники к нам тогда опять повадились и выжгли пол села. А людей искать там стали, ну, сам понимаешь, не живых, трупы искали. Ну и нашли пару брёвен, которые не сгорели. Вокруг всё в пепел, а они лежат целёхонькие. Я, кстати, нашёл. – Вдруг с гордостью выпятив грудь колесом, поведал он. – Смекнули мы, что к чему, вспомнили, где на тот дом брёвна рубили, мужики припомнили, как пришлось их из зарослей тащить. Соком ползунов их обрызгало брёвна те. Вот с тех пор только из таких и строим. – Помолчал и, улыбаясь, довольный добавил. – Видишь? Уже и интересуешься военными делами, обороной так сказать. А говоришь не князь! Князь, сразу видно. Наёмники те не понимают, что да как. Только князья, да дружинники.
-Может быть… - Совник вздохнул и задал вопрос – мысля его посетила сейчас, да не шибко весёлая. – И где князья дружину добывают? Я один вряд ли особо полезен буду.
-И один человек меча, уже большая сила. – Очень серьёзно заметил Миха. – Пойдём, у нас у той стены почти все дома пустые. Я тебе присмотрел уже, к нему пойдём – самый лучший!
Совник скептически хмыкнул – дома однотипные в хлам, как тут в принципе может возникнуть самый лучший? На нём что, резных досок больше всего набито? В пути, Миха снова начал говорить.
