Вас, предпочитавший ремеслу меч и работу Стража, был исключением, но далеко не единственным в своём роде. Не всегда ремесло становилось делом жизни для родственников ремесленника. Как ему показалось, ребят, решивших отказаться от семейного дела, никто не осуждал, но кое-что негативное всё же проскальзывало. Например, Миха, хоть и поддерживал своего сына и отношений с ним не портил, однако, подспудно он был раздосадован выбором Васа. Что порой проскальзывало в случайно брошенном взгляде или слове. Впрочем, тут может быть причины совсем иные. Ведь мать Васа, долгое время несла стражу у частокола и успела прирезать немало врагов селения. Вас пошёл по её стопам, а не по стопам отца – может, в этом кроется причина лёгкого недовольства Михи своим сыном. Совник так и не разобрался в том, да и не очень собирался. Не его это дело. Так, отвлечённо поразмышлял и, через пару часов, уже забыл.
Однако он усвоил главное – ремесло в селе разделено по семьям, но ремесленники не являются некой закрытой кастой. Иногда к семье присоединяется ещё одна или кто-то вообще без родни, но так же, люди из семей регулярно уходят на другое поприще. Тут люди были озабочены ни тем, что б сохранить ремесло только в своих руках, как источник постоянного дохода. А тем, что б вовсе не утратить последние крупицы знаний, только чудом дошедшие до них.
В один из дней, он познакомился с рыбным промыслом Речки. Тот день оказался весьма знаменателен, по части сюрпризов. Начался он с того, что Але, успевшая окончательно перебраться в его домик, затеяла, скажем так, ремонт.
Совник, после своей одинокой тренировки на краю деревни, потратил несколько часов на осмотр частокола с внешней стороны, в чём ему помогал местный плотник. Осмотрев частокол и убедившись в его достаточной прочности, Совник отправился домой.
-Здорово князь! – Гаркнул бородатый пожилой мужик, весь в облаке пыли.
-Кхе…, чего наделал, кхе… - Сказала тут из облака дымного, супруга его ненаглядная и кинулась к дверям, утаскивая князя за собой.
-А чё не так? – Донеслось из тумана им вслед. Бородач как-то умудрялся дышать в этом облаке пылевом, без всяких неудобств - вот что значит, лёгкие, природой закалённые!
На улице, откашлявшись, Але поведала, что за безобразие творится в его доме.
-Печь делает. Надоело мне в соседнем доме еду нам готовить. – Она поёжилась и призналась. – Боюсь я туда ходить. Там Ерё жил с женой. Подземники тогда пробились через забор и в дом к нему… - Она рукой махнула, тяжко вздохнула и добавила. – Кровь с полу так и не отмылась. Я как зайду, так мурашки по коже. Пусть лучше своя печь у нас будет. И делать особо не надо ничего – старую сейчас переложим, там плита хорошая, нам хватит.
-Печь? – Отозвался Совник, чувствуя, как на спине кожа съёживается.
-Ага. – Кивнула Але. – Я уже с ребятами договорилась. Дружинники наши, за Ежами в лес пошли, вечером принесут пару и камней белых на корм им. Мешка два.
-Камней? – Вроде пылью же питаются, как Паш говорил…
-С камней лучше, с белыми жилками такие. – Она показала ладонями что-то с голову размером. – Они ещё по ночам светятся и возле них жарко-жарко становится. Ежи по ним ползают, пока белые жилки не пропадут. Это лучше чем белая пыль. На дольше хватает.
-Ик. – Ответил князь, чувствуя, как ноги отнимаются.
Он, было, попытался отговорить её от затеи с печью, но Але настояла и, непонятно как, но она поняла – он не смог бы объяснить ей, откуда знает, что эта пыль смертельно опасна и что такое радиация, так вот, как-то она поняла, чего именно он боится. Рукой махнула, рассмеялась и сказала.
-Не переживай. Еду для Ежей, мы у частокола храним. Видел домики, чуть поодаль стоят? – Он кивнул, действительно, видел такие – немного не вписывались они в архитектуру местную. Тут все здания, своим положением, повторяют солнце с лучами, а эти - будто рука инженера создававшего чертёж посёлка, соскользнула во время чихания или кто его отвлёк, рука и дёрнулась.
-Ну, вот там они и лежат. Камни в одном, пыль в другом. Пыль для всех, а камни только главы семей берут Голова, Паш и мы теперь. – Тут она задумчиво посмотрела вдаль, вздохнула и сказала. – Вот бы молодых Ежей они поймали. Их разок кочергой ткнёшь и всё – часа три печь красная…
Совник второй раз икнул. А когда печь доделана была, вернулись дружинники их и Ежей притащили…, он после этого дней пять не тренировался один. Не оставалось сил – ночами спать не мог, всё на печь косился, где за дверцей металлической зловеще ползали, те созданья огненные…
Иной раз проваливался в сон, но тут же просыпался, покрытый ледяным потом – ему всё снилось, будто Ежи выбрались на волю и подбираются к кровати, что б сжечь его заживо.
